Хели-ски на Эльбрусе

Хели-ски на Эльбрусе
«Хели-ски» – пристижное слово, пришедшее к нам с Запада и захватившее разумы прогрессивных лыжников и сноубордистов. Это интересное катание в горах на лыжах либо досках с внедрением вертолета для заброски к месту еще одного старта. 30–50 км вне трассовых спусков каждый денек, с перепадом высоты при каждом спуске более 1000 метров.
Это краса гор с высоты птичьего полета, девственный склон, расписанный только тобой и твоей группой. Это игра «в прятки» с лавинами, ужас попадания в их и наука их побеждать. Это экипировка рыцарей, начиная с новомодных лыж либо досок и кончая касками и специальной защитой практически всего тела. Это женщина в купальнике (либо без него), загорающая на точке посадки вертолета, в то время как ты отошел на пару метров и улетел совместно со снежным карнизом вниз метров на 20. Застряв в снегу вниз головой, ты ожидаешь, что гид придет и вынет тебя отсюда. А пока он идет к для тебя, ты вспоминаешь: какая же у той девицы была прекрасная грудь!

Адыл-Су, Юсенги, Уллу-Кам (верховья реки Кубань) – главные места катания поклонников хели-ски.
Уллу-Кам – самое комфортабельное и неопасное место.
В денек можно совершить 10–15 спусков и никогда не повторить маршрут.
Адыл-Су – более грозное и сложное место. Тут всего несколько точек, и все – для экстремалов.
Юсенги – нечто среднее

И если на Западе это спорт единиц, приемущественно из-за маленьких моделей вертолетов, берущих на борт 4–5 человек, то у нас – это общее явление, с внедрением вертолетов Ми-8, вмещающих сразу до 20 человек. В хели-ски не все так просто и ясно. Существует одна настоящая угроза вашей жизни, как дамоклов клинок нависающая над вами все то время, пока вы беспечно гоняете по белоснежной целине снежных склонов и барахтаетесь в ее мягеньком кружеве. Имя этой угрозы – лавина. Теория появления лавин и их описания занимают многие тома умных книг. Но, как ни абсурдно это звучит, многие создатели этих книг сами были бесчеловечно погребены под лавинами. Но все-же есть несколько правил, которые на практике существенно упрощают, а иногда – выручают жизнь беззаботным «чайникам» и крутым «профи». Конкретно эти правила мой брат перечисляет клиентам, проводя формальный инструктаж, а я пробую с ходу переводить на британский язык. Правило 1-ое. Лавины есть! Их не может не быть! Правило 2-ое. Лавины могут уничтожить конкретно Вас! Правило третье. Лучше 5 раз возвратиться, чем один раз не возвратиться. И последнее, золотое правило. Не дай для себя погибнуть! Для выполнения последнего правила мы выдаем клиентам особые лавинные датчики, посылающие сигнал и тем облегчающие поиск в лавине. Если вас, не дай боже, засыпало лавиной, то орать никчемно. Физические характеристики границы снег–воздух «ведут себя предательски»: звук отлично проходит из воздуха в снег, а потом практически стопроцентно отражается вовнутрь, в оборотном направлении. Так что, лежа под слоем снега, вы сможете отлично слышать собственных возможных спасителей на поверхности, кричать, пытаясь им дать подсказку свое местопребывание, – а они вас так и не услышат.

Хели-ски на Эльбрусе
Лавинные же «пипсы», посылая звуковой сигнал высочайшей частоты и мощности, накрепко связывают пленного «белого безмолвия» со своими спасателями и дают практически 100-процентную гарантию, что его в какой-то момент отыщут… Полезно хоть раз услышать теорию о «контурах напряжения» – местах, где скорее всего может произойти отрыв лавины. И, естественно, следует своими очами узреть так именуемую глубинную изморозь, выкопав в снегу шурф глубиной метр-полтора. Глубинная изморозь – это собственного рода 2-ое «я» хоть какой лавинной доски. Это перемороженный «перекристаллизованный» сыпучий снег (а иногда просто пустота) в глубине снежного покрова, который сверху кажется цельным и таким симпатичным для катания, а на самом деле образует снежную лавинную доску. Верхний слой надламывается в «контуре напряжения», и большая белоснежная масса весом 10-ки, сотки либо даже тыщи тонн по этой изморози, как по неплохой смазке, начинает своубийственный разбег. За мгновение до собственного схода лавина издает соответствующий «внутриутробный» звук, доносящийся вроде бы из-под земли, как в старенькой детской считалочке, предупреждая: «Пора не пора! Я иду со двора! Кто не спрятался – я не повинна!» Для многих этот звук стал последним в этой жизни…
«Все ясно? – спрашивает мой брат после инструктажа и, демонстрируя на вертолет, приглашает клиентов вовнутрь: – Let’s go!..» Последняя фраза идет без перевода – ясна и многогранна на всех языках…
После развеселой ночи, проведенной в комфортном горном отеле, и затянувшегося инструктажа перед бортом клиенты с трудом влезают в вертолет, складывая лыжи и сноуборды на полу в центре салона. Вяло откидываются на прохладные стены фюзеляжа и интенсивно борются со сном. Загрузив всех, 1-ый пилот произносит волшебное: «Ключ на старт…» Запуская винты и надевая бортовые наушники, чтоб не слышать излишнего шума, он врубает на всю мощь осиплого магнитофона музыкальную тему из кинофильма «Миссия невыполнима». Вертолет заполняется ревом мотора, свистом крутящихся лопастей, ритмом музыки и обезумевшим блеском оживающих глаз… Началось!..
Борт делает маленький вираж, вызывая у нас непроизвольные «тошнотики», и устремляется ввысь, к месту первой посадки.

Те, у кого хватает сил и любопытства, пробуют через открытые иллюминаторы фотографировать окружающие горы. Сверху, с высоты птичьего полета, знакомые верхушки видятся как-то по-особому. Под нами уже более 1000 метров, но многие верхушки вокруг все еще выше нас… Посадка Через 10–15 минут полета, после еще одного виража, вжавшего всех нас в сидения вертолета, через сумасшедшее белоснежное месиво в иллюминаторах возникает снежная площадХели-ски на Эльбрусека – точка посадки.
Борттехник открывает дверь вертолета. До земли метр, максимум – полтора… Поверх музыки салон заполняется ревом турбин, ветром, снегом и холодом. Дальше жизнь мчится бешенным ритмом цикла из десяти-пятнадцати секунд… Схватив одной рукою собственный сноуборд и зажимая в другой камеру, я выпрыгиваю первым, делая шаг в никуда. Через мгновение полета врубаюсь по пояс в лохматый мягенький снег. Отползаю на несколько метров от вертолета, оставляя за собой глубокую траншею.
Срываю шапку и очки, опережая в этом очередной порыв ураганного ветра. Сажусь верхом на сноуборд, чтоб его не унесло, направляю объектив камеры в сторону зависшего над снежным склоном вертолета, смутно ловя его очертания в видоискателе. И, закрывая глаза от сильной боли (снег практически вырывает глаза из орбит), под звуки все ещедоносящегося музыкального сопровождения, утопающего в реве мотора и ветра, закоченелыми руками – как гашетку пулемета при лобовой атаке – нажимаю кнопку спуска камеры для серийной съемки – 5 кадров за секунду… Через мгновение винтокрылая машина, как большая стрекоза, либо более романтично – бабочка, взлетает ввысь к голубому небу и, делая вираж, пропадает в бескрайних белоснежных просторах окружающих гор. Барабанные перепонки, вялые от грохота, услаждаются тишью мира вокруг нас. Снег из острых штыков, впивающихся в лицо, преобразуется в легкий пух, лаского ласкающий губки прекрасной девушки-клиентки, которая рядом со мной (как и все другие из группы) начинает оживать, поднимая голову, как-то по-особому улыбаясь белой ухмылкой беспричинного счастья…

Улетающей точкой багровеет наш вертолет, уходя на посадку вниз, в ущелье, для новейшей встречи с нами. Воздух прозрачен и чист, безрассудно колоритное солнце греет наши лица теплом. Клиенты встают, отряхиваются, все еще с трудом понимая, куда это их внесло. Эльбрус, обычно подавляющий собственной громадиной, находится вдали. Мы стоим на крохотной площадке снежного гребня. Отскребаем от снега лыжи и сноуборды, «вщелкиваемся» в крепления и, воображая себя реальными ковбоями, начинаем собственный 1-ый спуск по бескрайней целине снежной прерии, пылающей миллионами снежинок, отражающих внутри себя солнце… Спуск Я последний, замыкающий, гид в группе. Передо мной безграничный северный цирк ущелья, до отказа заполненный свежайшим лохматым снегом. Далековато понизу я вижу первого гида, открывающего трассу. Он мчится на доске впереди основной группы, хвост которой (троих копающихся лыжников) мне приходится с неким унынием все еще ожидать. После минутного их замешательства я направляю собственный сноуборд вниз по склону, утопая в белоснежном пухе глубиной более полметра. Еще мгновение – и я всем телом ощущаю эту обезумевшую скорость, сопротивление воздуха, снежный «хвост кометы» за собой…

Два лыжника передо мной, как загнанные мустанги в прериях, обливаясь позже, работают на все 100%, пытаясь совладать с нарастающей крутизной склона и глубиной свежайшего снега. Но какой-то из них, будто бы заарканенный невидимым ковбоем, кубарем летит через голову, делая сальто, и врубается на пол-туловища в снег, растворяясь в море снежных брызг. Одна из его лыж отстегнулась и скрылась в белоснежном безмолвии, играя с ним в прятки. Следя все это во время прохождения очередной собственной плавной дуги, я понимаю, что клиента кидать 1-го не нужно. Делаю вираж, направляя доску перпендикулярно собственному движению и поднимая в небо лохматый снег, останавливаюсь метрах в 10 от клиента, чтоб откопать его лыжу и продолжить спуск. Лопата – верный спутник гида на хели-ски. Перекопав не один кубометр снега вокруг, нам удается отыскать затаившуюся лыжу, с большущим трудом надеть ее, утопая в окружающем нас лохматом месиве, и продолжить прерванный полет. Сделав пару спусков по утреннему жесткому, еще не «отпустившему» снегу, мы расположились на деньке ущелья в ожидании маленький группы ски-туристов, сразу греясь в утренних лучах солнца и рассматривая горы вокруг нас: для клиентов – новые и незнакомые, для нас – родные, но более привлекательные. Ребята на ски-туре, два парня и женщина, подошли к нам минут через 20, поздоровались, встали поодаль, «выщелкнулись» из креплений, сняли лыжи, отдыхают. Солнце уже залило всепроникающим светом все дно ущелья, посылая нам свои жаркие воздушные поцелуи. Стало тепло, даже горячо: люд стал раздеваться, переодеваться, обнажая свои тела.
Хели-ски на Эльбрусе
Вновь прибывшая женщина пошла далее всех, сняв с себя все, не считая престижных солнцезащитных очков и легкого узорчатого белья, фактически не приметного на ее прекрасных бедрах (и лишь на их). Очень, доверху расстегнув штаны-самосбросы, стопроцентно обнажив перед публикой свои длинноватые тонкие ноги в стильных темных чулках на резинке (вот оно – кропотливо обмысленное термоядерное орудие дамских чар), которые большой сетью уходили вниз, в горнолыжные башмаки – типичные туфельки современной горной Золушки, она невинно поправила локон волос, соскользнувший на ее лицо, еле-еле улыбнулась и с наслаждением подста- вила лицо и все свое тело навстречу теплым лучам солнца. Не знаю, что больше завлекло всеобщее внимание – длинноватые русые волосы, прекрасная оголенная грудь, легкое белье либо чулки, но флегмантичных посреди окружающего ее сильного пола не осталось. Еле слышный стук вываливающихся из орбит глаз о стекла солнцезащитных очков, казалось, на мгновение исполнил известные аккорды известной Пятой симфонии Бетховена: «Ту-ду-ду-ду-у-у!» – дамские чары сработали на все 100%! Легкий ропот, переросший поначалу в шум восторгов, а потом и в негодование (приемущественно женской поло- вины нашей хели-группы, у которой, видимо, с схожим «тайным оружием» было не все в порядке), в конечном итоге вы- плеснулся через край каким-то хамством со стороны пары буржуев. Двое ребят совместно с нами, русскими гидами, здесь же встали на защиту всего этого великолепия Мейд in Russia, может быть, единственного в нашем окружении вещественного приемущества над «зажравшимся» западным миром.

Часть буржуев просто достали камеры и застрекотали затворами, не спрашивая на это никакого разрешения – раз разделась, означает, можно снимать. Уже через мгновение все это угрожало выйти из-под контроля и перейти в серьезную потасовку, может быть, на удовлетворенность и гордость все той же оголенной особы. Тогда и я, подняв руки ввысь и крикнув: «Stop!», взял на себя роль третейского судьи и миротворца, желая сразу продолжить то самое занятие, ради которого мы сюда прилетели, другими словами – хели-ски. …За еще одним снежным уступом вдруг раскрывается дно ущелья и плюхнувшийся брюхом на снег наш вертолет. Вокруг него уже вся группа – ожидают нас. От вялости, высоты и счастья сердечко неистово бьется кое-где в горле – того и гляди, выпрыгнет наружу. Пара глотков жаркого чая либо водки – по вкусу – успокаивает его. 1-ый пилот, наш главный маэстро, сидя в кабине в собственном затрепанном кожаном кресле, постукивает указательным пальцем по своим часам, будто бы говоря нам: «Цигель, цигель! Ай-лю-лю!» И… все повторяется. Звучит волшебное: «Ключ на старт». Шум винтов, аккорды из кинофильма «Миссия невыполнима». Мы взмываем ввысь и через 10–15 минут высаживаемся на новеньком крохотном пятачке, чтоб снова испытать это классное чувство свободы, скорости и полета по бескрайней снежной нетронутой прерии в окружении величавых горных вершин.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.