В стране антиподов

В стране антиподов Так повелось, что Австралию мы по традиции представляем для себя государством антиподов. Можно не держать в голове, как именуется столица этой земли, какими морями-океанами она омывается, но каждый с юношества усвоил, что страна эта размещена кое-где «внизу» земного шара. А означает, по отношению к нам австралийцы прогуливаются ввысь ногами. Она вообщем полна парадоксов, эта Австралия. Дальная и таинственная, малодоступная и неведомая. Словом, terra incognita. ..
Начать с того, что Австралия — единственное в мире правительство, занимающее местность целого материка. Вот его паспортные данные: кроме австралийского континента, оно включает полуостров Тасманию и огромное количество маленьких островов. Территория — 7,7 миллиона квадратных км, протяженность континента с севера на юг — выше 3200 км, с запада на восток — выше 4 тыщ. Население — более 15 миллионов человек. Столица — Канберра (более 250 тыщ обитателей).
А при личном знакомстве, сужу по для себя, Австралия сначала поражает стабильным и, если можно так выразиться, доброжелательным течением жизни. И еще тем, что тут все напротив. Когда в Рф зима, в Австралии лето. Когда переходишь дорогу, смотришь поначалу вправо, а не влево.
А где еще увидищь встречу Нового года на пляже в купальных костюмчиках? При этом происходит это в те же сроки, что и у нас. Куда еще податься, если в стране круглый сезон — лето? Зато Дед Мороз — копия нашего. С той только различием, что бродит он в собственной дедморозовской шубе с босыми ногами по песку, периодически отдыхая в гамаке с бокалом шампанского. А позже опять «идет в народ», веселит согласно должностным обязательствам. Может и на аква лыжах с ветерком промчаться. А некие в собственных бардовых шубах и при бороде улетают на парапланах.
Есть в Австралии и такая новогодняя традиция, которую все очень обожают. Именуется она Kissing time — «Время поцелуев». Азартно лобзаются все — знакомые и незнакомые, что еще пикантней…
Австралийцы обычно не упускают варианта напомнить собеседнику, что на местности их страны могут поместиться 33 Англии. Если ваше хобби — дайвинг, то вас ждет Большой Барьерный риф. Если серфинг — Золотой Сберегал. А если влекут приключения, встречи с туземцами, гребнистыми крокодилами, джунглями и водопадами — берите курс на Дарвин и парк Какаду…

Высший шик — происходить из каторжников

В стране антиподов Но поначалу полезно пролистать странички истории. Первыми европейцами, открывшими сначала XVII века этот материк, были голландские мореходы Виллем Янц (1605 год) и Абел Тасман (1642-й), которые окрестили его Новейшей Голландией. Австралией, что значит Южная Земля, континент стал называться только сначала XIX века уже после того, как его в 1770 году вторично открыл Джеймс Кук, а позже присоединил к британской короне.
Вступив на австралийскую землю, упомянутый Янц поторопился оттуда поскорей убраться и записал в дневнике: «В этой окаянной Богом стране нет ничего хорошего». Немногих искателей приключений, которые там высаживались, приводили в угнетение засушливые земли, «коварство и свирепость туземцев» и животные, выглядевшие так удивительно, «будто Бог начал над ними трудиться, да так и не закончил». Эвкалиптовые леса были мертвенны, цветочки не имели аромата, а птицы не пели. Нужно ли удивляться, что 1-ые исследователи называли Австралию Государством кошмаров и отчаяния. Тут не было ни серебра, ни золота, ни пряностей. Джеймс Кук не нашел даже пресной воды и сначала решил, что континент вообщем не подходящ для жизни. Потому британцы решили отправлять туда, подальше от метрополии, преступников-каторжан.
Колонизация Австралии с того и началась, что в январе 1788 года к ее берегам прибыл 1-ый транспорт ссыльных из Британии. Каторжное поселение получило заглавие Сидней. Посреди 700 пионеров было 500 парней и 200 дам, осужденных за убийства, грабежи, контрабанду, проституцию и остальные деяния. За ними последовали 10-ки тыщ других бедолаг, которые и стали настоящими основоположниками новейшей страны.
Закон о высылке преступников действовал до 1840 года, и к тому времени многие из ссыльных отыскали в Австралии погибель от непосильного труда, расчищая заросли под фермы и закладывая фундаменты новых городов. Но такая участь поняла не всех. Некие обрели свободу, успели выучиться и даже преуспеть. Наименее везучие остались на положении полурабов в услужении у добровольческих иммигрантов, которые начали прибывать сюда прямо за кораблями с каторжниками.
Австралия — федеральное правительство в составе Содружества. Согласно конституции 1901 года в Австралийский Альянс входят в прошедшем английские колонии, а сейчас штаты Новый Южный Уэльс, Виктория, Южная Австралия, Квинсленд, Западная Австралия, Северная территория и Тасмания.
В 1931 году по Вестминстерскому статуту Австралия получила полную независимость от метрополии во наружных и внутренних делах. Все же и сейчас номинальный глава страны — британская царица, которую представляет генерал-губернатор, назначаемый по советы австралийского правительства. Высший законодательный орган — федеральный парламент, состоящий из сената и палаты представителей.
Еще 100 годов назад австралийцы были склонны считать себя перемещенными британцами. В дискуссиях они до сего времени могут именовать Великобританию «домом». Но былые связи утратили свое значение. В Австралии, отрезанной от Великобритании во время 2-ой мировой войны, стало развиваться национальное самосознание: рвение к самостоятельности взяло верх.
Любознательный парадокс: признаком авторитетного происхождения тут считается родословная, уходящая корнями к каторжникам. Мельбурнское генеалогическое общество даже основало что-то вроде клуба под заглавием «Потомки каторжан». Число его членов добивается 2500 человек. Благодаря серьезной системе учета, действовавшей в Великобритании в XVIII веке, установить родство с каторжниками нетрудно. Перед отправкой в Австралию их имена заносили в церковные книжки. Не считая того, на судах кропотливо наполнялись списки пассажиров, звеневших оковами.
Есть таковой смешной рассказ, а, может, и бывальщина. Туриста в австралийском посольстве спрашивают: «У вас судимости есть?» Он в ответ: «А что для получения австралийской визы до сего времени нужна судимость?»
Около 70 процентов австралийцев проживает сейчас в городках с популяцией выше 100 тыщ человек. Прошло чуток больше 200 лет, и бывшие ссыльные поселения Мельбурн и Сидней вошли в пятерку наикрасивейших городов мира.

«Белой акации цветочки эмиграции»

В стране антиподов Подавляющее доминирование англичан посреди других иммигрантов длилось более полутора веков. Ситуация начала изменяться после 1945 года, отмеченного самым большим наплывом иммигрантов из разоренной Европы и Азии за всю историю Австралии. За период меж окончанием 2-ой мировой войны и декабрем 1968 года в страну приехали 4,5 миллиона человек, из их на долю выходцев с Английских островов пришелся всего 41 процент. Другие 2,7 миллиона переселенцев — это итальянцы, греки, ливанцы, испанцы, португальцы, мальтийцы, голландцы, скандинавы, немцы, турки, китайцы, филиппинцы, малайцы, корейцы. Сейчас каждый 5-ый обитатель страны — послевоенный иммигрант.
Особо следует сказать о «русской волне», а поточнее о «волнах». Первую составили россияне, бежавшие в Китай и Японию в годы революции и перебравшиеся в Австралию в период меж глобальными войнами. Потом последовала непростая по составу «вторая волна» — послевоенная. В нее вошли так именуемые «перемещенные лица» из Германии, Австрии и Италии — бывшие военнопленные, люди, угнанные на принудительные работы, которые не пожелали ворачиваться в СССР.
Тогда же в Австралии оказались и некие из числа тех, кто в той либо другой форме сотрудничал с оккупационными властями на захваченных фашистами территориях. Ко «второй волне» обычно приравнивают и тех, кто в 50—60-е годы приехал из Манчжурии. Это так именуемая «харбинская эмиграция» — в главном потомки работников КВЖД, проживавших в Китае. Пекин не вожделел иметь на стратегически принципиальной местности иноземцев, ну и сами российские были встревожены — ощутили опасность маоистской «культурной революции».
Харбинский поток составил, по различным оценкам, от 7 до 12 тыщ человек. Считается, что они в большей степени сохранили национальные традиции и составляют костяк общины этнических российских. В большинстве больших городов Австралии вы наверное отыщите «Русский дом» — клуб местной общины. По стране разбросано 32 прихода Российской Православной церкви за рубежом, а в 1989 году и Столичная Патриархия освятила два новых храма в Сиднее и Мельбурне. Посреди пенсионеров много приверженцев «единой и неразделимой России», близких по духу нашим «евразийцам». Их взоры в главном отражает самая большая российская газета Австралии — «Единение».
Представители «третьей волны», обычно, — сторонники либерально-демократических ценностей. Их общение припоминает близкие сердечку русского интеллигента полуночные чаепития на кухне и воскресные выезды на подмосковный пленер. Если считать прошлый Русский Альянс нашей общей родиной, то число сограждан в Австралии у нас значительно вырастет.
В период распада Русского Союза тут уже проживало 35 тыщ украинцев, составляющих сплоченную общину. Меньше было белорусов — 10 тыщ. Сильны тут и балтийские общины, из которых сначала 90-х годов более бессчетной была латышская — 19 тыщ человек. Литовцев насчитывалось 14 тыщ, эстонцев — 9 тыщ. Представители всех 3-х народов входят в Объединенный балтийский комитет — Альянс балтийских патриотов Австралии. Эта организация проявляет огромную политическую активность и поддерживает тесноватые контакты с властями в Риге, Вильнюсе и Таллине.
Массовая послевоенная иммиграция — для Австралии явление неслыханное. Для австралийцев британского происхождения это стало истинной революцией. Особой диковиной были выходцы из Ливана, Вьетнама, Шри-Ланки, изменившие саму природу австралийского общества. Понимаете тройку наибольших греческих городов? 1-ые два — Афины и Салоники. А 3-ий? Верно, Мельбурн.

Самый миролюбивый город в мире

В стране антиподов Приведу последнюю информацию: по результатам опроса, проведенного южноамериканским журнальчиком путешествий Conde Nast Travel, наилучшим туристским местом в мире признан Сидней. По условиям конкурса, который проводится с 1988 года, участники опроса оценивали уровень комфорта и сферы услуг, развлечений, радушия и уникальность природы. В сегодняшнем году по всем этим показателям лидировало бывшее каторжное поселение — Сидней, опередившее такие признаные центры притяжения туристов, как Флоренция, Сан-Франциско и Бангкок. Особо отмечу, что австралийский крупный город был признан «самым миролюбивым городом». Если вы еще не созрели для того, чтоб немедля отправиться по этому адресу, предлагаю совершить заочную прогулку.
Идеальнее всего лететь в Сидней самолетом, а из аэропорта до центра городка просто добраться рейсовым автобусом. Он доставит путников на Альфред-стрит, прямо в Сиднейской гавани. Слева — известный арочный мост, волшебство техники первой половины ХХ века, справа — большая раковина Сиднейской оперы. Не доходя до моста, слева, рядом с историческим зданием морского вокзала, — смотровая площадка, откуда можно сделать хорошие снимки оперного театра и группы небоскребов, впритирку прилегающих к гавани. Пейзаж дополняет идущая на высоте 6—7-го этажа автострада «Кахил экспресвэй» и проходящая под ней стальная дорога.
Здание Сиднейской оперы понятно в мире. На фоне небоскребов Сити оно смотрится диковинным каменным цветком. Другие ассоциируют его с циклопическими раковинами либо вздутыми ветром парусами. Аналогии оправданы: это типичное строение разместилось на мысе, врезающемся в залив Порт-Джексон. Когда в воскресные деньки морская гладь оживляется бессчетными яхтами, начинаешь осознавать, где черпал фантазию создатель оперы — датский конструктор Й.Утсон.
Известный силуэт отыщешь чуть ли не на каждой открытке для туристов: оперный театр перевоплотился в визитную карточку не только лишь городка, да и всей Австралии. А меж тем проект, дорожавший практически на очах (в конце концов цена достигнула 102 миллионов баксов), вызвал бурные дебаты. Создатель, оскорбленный критикой и нескончаемыми поправками, даже покинул страну до того, как его творение спустя 15 лет после начала стройки взошло во всей красоте на скалистом мысе Бенелонг.
Нереально переоценить значение этого культурного центра в жизни Сиднея. Под одной крышей уместились оперный театр на 1550 мест и концертный зал на 2700. Для театральных постановок отведена «малая сцена» — очередной зал на 550 мест. Есть помещение и для кинопросмотров на 420 зрителей. Можно пользоваться и звукозаписывающей студией, библиотекой, проводить выставки и праздничные приемы. Комплекс, который раз в год посещают приблизительно полтора миллиона человек, дополняют художественные мини-салоны, кафе и рестораны.
Но есть и тревожная нотка. В ближайшее время все почаще молвят об угрозы, нависшей над Сиднейской оперой. 1-ое предупреждение было получено сначала 1986 года, когда кусочек черепицы сорвался с крыши и врезался в стекло. Начали разбираться. И с страхом установили, что здание на грани упадка: строительный шедевр начала изнутри разъедать злокачественная опухоль, именуемая «раком бетона». Вспомнили предупреждения скептиков, утверждавших, что покрытия бетонных арок способны накрепко служить не 20 лет, как сулили поставщики, а в наилучшем случае — в два раза меньше.
Ошиблись те и другие. Но это не меняет дела. Миллион белоснежных черепиц, которыми облицованы крыша и стенки, хрупки и требуют пикантного воззвания. А им приходится сталкиваться с неизменным перегревом и просоленным морским воздухом.
Еще до первых признаков неудачи в конце 80-х годов городские власти заложили в бюджет 58 миллионов баксов на 6-летнюю программку восстановления оперного театра. Уже тогда раздавались голоса, что этих средств для поддержания творения Утсона в хорошем здравии не хватит. Сейчас же стало ясно: на эти нужды придется раз в год растрачивать от 8 до 10 миллионов баксов…
Но продолжим прогулку. Наш путь — по Питт-стрит к телебашне, также являющейся достопримечательностью Сиднея. Тут же разместилась и другая, более увлекательная: на углу Маркет-стрит нас ожидает станция монорельсовой дороги, позволяющей совершить кольцевой объезд выставочного центра и морского музея. Монорельсы время от времени бегут через строения, нависают над водой либо над тротуаром. Это делает дорогу малогабаритной, занимающей не достаточно места в городском движении. Весь маршрут займет наименее получаса, но за этот период времени можно почти все узреть.
Возвратившись на Маркет-стрит, свернем на главную улицу городка — Джордж-стрит, начав ее осмотр с большого «Куин Виктория Бильдинг» — универмага из красноватого камня, построенного в колониальном стиле. А если двинуться на север, назад к гавани, мы попадем в исторический район «Рокс» — место, откуда начинался Сидней. Тут много личных ресторанов и баров, и отсюда же можно подняться на известный Сиднейский мост (Харбор-бридж). Кстати, сиднейцы по-домашнему называют его «вешалкой для одежды». Если присмотреться, образ окажется четким. Железная длиной более тыщи метров конструкция была построена в 1932 году, в разгар экономического кризиса. Из экономии ее выкрасили в мышиный цвет, великодушный и в то же время менее маркий.
Проехав либо прошагав по мосту через Сиднейский залив, мы попадем на красочный сберегал, где тоже много точек для съемки. Дальше маршрут пройдет по подводному тоннелю, проложенному на глубине 21 метр. Потом центр ночной жизни городка — Кингс Кросс и наистарейшем в Австралии Гайд-парк. Чтоб не переутомляться, завершим экскурсионную поездку у монумента Джеймсу Куку. Отсюда можно совершить круиз на катамаране по заливу Порт Джексон.
Сидней — большой город: он вчетверо больше Москвы при популяции всего 4 миллиона человек. В городке масса наинтереснейших культурных объектов. Обойти все заранее нереально. Но если найдется время, стоит заглянуть в Государственный морской музей, где собрано все о море и плавсредствах — от лодок туземцев до линкоров и досок для серфинга.
Кстати, об особенностях сиднейского серфинга. Волны тут шикарные, но внимательность терять нельзя. Не достаточно того, что нужно смотреть, не движется ли к вам акулий плавник. Еще больше темной репутацией пользуется сиднейский спайдер — разновидность темного паука. Он обитает в радиусе 160 км вокруг Сиднея и в особенности нередко встречается в городской бухте, имея обыкновение гнездиться на отмелях под камнями и бревнами, которые выносит на сберегал море. Яд мохноногого разбойника смертелен для людей и практически безобиден для мышей и насекомых. К счастью, еще сначала 80-х годов многие австралийские газеты сказали, что мельбурнский иммунолог С.Сареланд и его коллеги получили и удачно испытали на мортышках вакцину против сурового убийцы.

Почему Австралия не стала 2-ой Америкой

За годы собственной относительно недолгой истории Австралия так поменялась, что сейчас тяжело дать точное определение самому понятию «австралиец». О глубине этих конфигураций можно судить хотя бы поэтому, что в телефонном справочнике Сиднея вьетнамская фамилия Нгуен встречается почаще, чем Джонсон.
Ранее дело обстояло проще. Слово «австралийский» в главном было синонимом всего англо-кельтского. Практически у всех людей был белоснежный цвет кожи и идентичные вкусы. Обычных австралийцев звали Дональд Бредман либо Фрэнк Седжмен. Они все ели мясо с овощами и игрались в крикет либо теннис. Это было общество, о котором на данный момент многие отзываются как о кислом, оторванном от остального мира, лишенном динамизма, да к тому же к тому же расистском.
Но при средней плотности населения, равной приблизительно одному человеку на квадратный километр, нельзя было позволить для себя перекрыть инородцам доступ в страну. От тех, кто сюда приезжал, сначала требовалось, чтоб они были белоснежными и неплохо бы — англичанами. Но все поменялось в 1970 годы, когда к власти пришла лейбористская партия, решившая покончить с политикой «белой Австралии» и поменять ее концепцией, нареченной «мультикультурой». Австралийская мультикультура устранила дискриминацию и открыла материк для иммигрантов всех цветов кожи и рас.
С 1975 года в Сиднее работает так называемое «этническое радио», по которому передаются программки на более чем 50 языках. А в 80-х годах вступил в строй и «этнический телеканал». В стране есть выше 2300 государственных клубов и обществ, сотки школ для малышей иммигрантов. Сделаны советы этнических обществ и комиссии по этническим вопросам, которые смотрят за равноправным ролью государственных меньшинств в социальной и политической жизни. Намерения благие, но с практической реализацией концепции далековато не все благополучно. Иммигранты составляют 60 процентов фабричных рабочих, в то время как более доходные должности, к примеру на гос службе, на 80 процентов заняты австралийцами британского происхождения.
На данный момент в Австралии представлены практически все национальности нашей планетки. Правда, население как и раньше на 95 процентов состоит из белоснежных, но толика выходцев из Англии сократилась до 75 процентов. Оставшаяся четверть населения представляет собой контрастную этническую смесь. Выходцы из Азии как и раньше в меньшинстве, но конкретно они занесли в особенности приметные перемены в вид страны.
Один журналист из парижской газеты «Монд», приехав после долгого перерыва в Сидней, удивился: «Неужели город стал азиатским?» Лица людей, с которыми встречаешься на улицах, рестораны, чужестранные вывески, — все это вправду делает схожее воспоминание. Ранее, когда иммигранты приезжали в главном из Европы, тут, не считая британского, в ходу были сначала итальянский и греческий. А на данный момент вторым языком стал китайский со всеми его диалектами.
Китаизация 5-ого материка идет резвыми темпами. В юбилейном для Австралии 1988 году в пекинском журнальчике «Китай» появилась любознательная заметка: «В феврале 1988 года в австралийском городке Сиднее на площади 10 тыщ квадратных метров был заложен китайский парк «Июань» («Дружба»), который стал наикрупнейшим за рубежом парком в китайском стиле. Парковые постройки заняли 1500 квадратных метров площади, остальная часть парка — это горки, озерца, озелененные участки — всего 40 красочных уголков. Тут можно узреть присущие китайским паркам калоритные беседки, павильоны, террасы, роскошные мостики и необычные камешки… Парк «Июань» — плод совместного труда строителей Китая и Австралии, знак дружбы меж народами обеих государств. Открытый к 200-летней годовщине образования Австралии, парк принес австралийскому народу удовлетворенность и занес в красивую гамму городка новые краски».
Краски красками, но удовлетворенность не так безусловна. В 1995 году каждый 12-й обитатель Сиднея родился в Азии, а в 2020 году, как считает демограф Чарлз Прайс, азиатская кровь будет в жилах каждого шестого сиднейца. В 1995 году Генри Чанг, заместитель мэра Сиднея, начал борьбу за пост мэра на выборах в городское собрание. Как отмечалось в прессе, «если он их в конце концов выиграет, во главе городка в первый раз окажется австралиец китайского происхождения». К слову сказать, сегодняшний мэр Сиэтла (США) — южноамериканский китаец.
История время от времени ставит любознательные опыты. Сравним, для примера, Австралию и Соединенные Штаты. В появлении этих государств много общего. Обе были колонизированы, при этом обе — белоснежными переселенцами из Европы. В обоих случаях это были маргиналы, отторгнутые либо порвавшие с тогдашней европейской цивилизацией. В обоих случаях колонии входили в состав Английской империи. Климат обеих территорий сравним, начальные ресурсы тоже. Коренное население, туземцы, и там и тут особенного сопротивления не оказало. Историческая типология практически стопроцентно совпадает.
А в остальном США и Австралия — страны очень различные. Не в малой степени это разъясняется тем, что «маргиналы» (термин не полностью корректный, но воспользуемся им условно) в их были различные. В Америку ехали в главном религиозные диссиденты. Они не просто расхватывали ее земли, полезные ископаемые, меха, золото и остальные богатства. Но сначала производили некоторую духовную цель. Считали, что следуют высочайшему назначению: делают на новейшей земле новый мир, основанный на поистине христианских принципах. Что-то вышло, что-то нет. Но Америка как цивилизация с мессианским уклоном непременно свершилась.
А в Австралию, как мы помним, сначала отчаливали люди, не дружившие с законом. Вторым потоком хлынул люд с авантюрной жилкой, авантюристы. Третьим — люди, бежавшие от революций и войн. Вот и вышел в конечном итоге таковой причудливый гибрид. Как свидетельствуют социологические опросы, достаточно миролюбивый.
В общем, наверняка, отлично, что австралийцы не похожи на янки. Каждому — свое.

Архимандрит Августин (Никитин)

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.