Там, где Солнце ходит справа налево

Там, где Солнце прогуливается справа влево.

А я клянусь вам, этот край — самый любознательный на всём Земном шаре!

Жан Жак Паганель

Там, где Солнце прогуливается справа влево. Это утверждение Жюля Верна, которое он вложил в уста собственного возлюбленного персонажа, навязывается эпиграфом к хоть какому повествованию об Австралии. Смею так утверждать, проехав за два месяца на велике через весь этот материк. Хотя, чем поглубже и далее я забирался, чем больше знакомился с растительным и животным миром, общался с пытливыми и благожелательными австралийцами, тем посильнее осознавал, что этот срок очень мал для основательного знакомства.

Всего вышло 46 ходовых дней. Путь начался в самом людном городке континента Сиднее, куда я был разлюбезно доставлен авиакомпанией «Волга-Днепр» 14 февраля 2003г.. Решаю через Мельбурн, Джелонг и Аделаиду отправиться в город Перт, расположенный на западном побережье. Таковой маршрут позволит узреть много увлекательных и необыкновенных мест материка: Величавую океанскую дорогу, Большой Водораздельный хребет, равнину Налларбор, являющуюся южной частью пустыни Виктория, леса из жестколистных кустарников и циклопических эвкалиптов.
Путешествие начинается прямо от дверей интернационального аэропорта «Кингсфорд-Смит», размещенного в 8 км от центра городка. По Австралии, как оказывается, можно свободно ездить на велике по хоть каким дорогам, даже по автострадам, именуемым тут хайвэями. Собираю привезённый с собой велик (кстати, его с собой можно было не тащить, в Австралии велики продаются отличные; есть дешевые, около 130 австралийских баксов, т.е. $80 США), стараясь унять дрожь в коленках. Как сложится вояж? Малость жутко, но верх берёт одичавший азарт. Как-никак это отдалёкая Австралия, куда не так просто добраться! В информационном центре аэропорта приобрёл карты и исследовал путь на наиблежайшие 20-30 км. Утро. Горячо, градусов 25 в тени.

В конце концов аэропорт остался сзади, и я попадаю на улицы городка. Сидней обширно раскинулся по берегам заливов Джексона и Ботанического. Малость смущает левостороннее движение, но стремительно убеждаюсь, что водители очень корректно ведут себя по отношению к нашему брату-велосипедисту. Лёгкий ветерок приносит солоноватый запах с океана, растущие у дороги эвкалипты и британская речь на улицах уверяют в реальности происходящего.
Зимой я на велике не катаюсь: считаю его преимуществом летнего сезона. Потому на данный момент приходится вспоминать все способности и практически поновой приучивать мускулы к велику. Хотя при подготовке к сегодняшнему путешествию крутил педали до декабря, надеясь уехать пораньше. Но оформление документов затянулось, и пришлось готовиться к грядущим нагрузкам с помощью древнего друга — бега. И вот итог: «вкатился» достаточно стремительно и уже на 5-ый денек за день проехал 135 км.
Путь до Мельбурна проходит повдоль Огромного Водораздельного хребта. Подъёмы и спуски не прекращаются на всём этом участке. 1-ый денек, пожалуй, самый непростой. Крутишь головой по сторонам, стараясь не ошибиться на поворотах и развязках. К счастью, знаки на дорогах дают самую исчерпающую информацию. Из Сиднея к Мельбурну ведут две главные дороги: шоссе N 1 Принсесс-хайвэй тянется повдоль побережья, а более маленькая дорога N 31 Хьюм-хайвэй главные верхушки Огромного Водораздельного хребта оставляет к востоку.
1-ое, что оказывается на виду, — австралийцы живут в полной гармонии с природой. Абсолютная чистота на дорогах. Это подтверждалось изо денька в денек в протяжении всего маршрута. Даже на затерянной равнине Налларбор, где расстояние меж домами 100 км и поболее, дорога всё равно оставалась незапятанной, и плакаты просили водителей соблюдать чистоту. Асфальтированная дорога гармонически (конкретно гармонически!) вписывается в природный ландшафт. Все два месяца я ехал и удивлялся. Даже первую неделю пути в самых населённых краях лицезрел лесные массивы, покрывающие все бугры как хватало глаз. Животные, коих величайшее огромное количество, к человеку относятся полностью флегмантично, и не поэтому, что ручные, а просто живут для себя собственной жизнью, как полноправные, имеющие гражданство и права согласно Конституции, обитатели страны.

Очень увлекательны мелкие городки. Жилые дома в главном 1-этажные, заместо гаража часто обычный навес. Перед домом маленький садик с цветами, папоротниками и пальмами. Дома осторожные. Улицы широкие с незапятнанным и ровненьким асфальтом. 1-ый таковой городок, Гоулберн, я повстречал в 200 км от Сиднея. В местном гипермаркете удалось «затариться» продуктами. Ранее брал их в маленьких магазинчиках при заправках, там, естественно, цены выше. Австралийцы едят много мяса, и потому мясные продукты у их высококачественные. Я брал в главном бекон, которым они по праву гордятся. Смачны также молоко и выпечка.
В Гоулберне посетил информационный центр. Подробные карты непременно скажут, в каких населённых пт есть подобные центры, их четкое размещение укажут особые дорожные знаки при заезде в город: большая буковка «i« жёлтого цвета на голубом фоне издалече оказывается на виду. В таких центрах есть подробная информация об увлекательных объектах, зонах отдыха, туристических тропах, авто дорогах, кемпингах, мотелях и др. Нередко буклеты и карты можно получить здесь безвозмездно либо за жалкую стоимость. Тут же продаётся огромное количество сувениров.
С удивлением обнаруживаю, что с австралийцами разговаривать намного проще и увлекательнее, чем с янки. В США не обожают людей, не обладающих английским. Австралийцы же с наслаждением пускались со мной в дискуссии. И я поначалу несколько неуверенно, а потом всё бодрее находил общие темы. Направил внимание на благожелательное отношение обитателей ко мне и друг к другу. Как оказывается, это их обычное состояние. В общем, посодействовали мне акклиматизироваться в стране сами австралийцы. Причём вышло это стремительно и ненавязчиво. Уже через три денька пропала некая моя скованность и закомплексованность.
А вот климатические особенности доставили много морок. Пока старался с ними разобраться, успел обгореть. Да не просто до красноты либо волдырей, а до опухших от солнца рук и жареных ушей. Местные обитатели от всей души старались посодействовать мне. Например, у местечка Гандагай, на четвёртый денек пути, вечерком подыскивал место для ночёвки (спал я в главном в палатке: место практически всегда можно отыскать, ведь палатка моя высотой всего 70 см, а длиной чуток больше 2 м). Задачку осложняла идущая повдоль дороги изгородь из проволоки. Она тут просто нужна, ведь на открытых местах пасутся практически большие отары овец и бессчетные стада скотин. Изгородь не даёт им выйти на дорогу. Я старался для ночёвки подыскивать заросли кустарника типа акации либо туи, часто достаточно густого и способного скрыть палатку и велик. Вечерком ветер обычно стихает, жара, которую днём можно именовать испепеляющей, спадает. Время от времени, пока удавалось подыскать место для ночлега, уже совершенно темнело. Зато «по холодку» добавляешь к дневному километражу 12, а то и 15 км.
Я изо всех сил налегал на педали, поглядывая на заходящее солнце, когда меня опередила полицейская машина и тормознула передо мной. Вспоминая не очень приятные встречи с американской милицией, настроился на схожее и на данный момент. Настороженность моя сходу испарилась, как я увидел дружественную ухмылку юного полицейского. Он начал разъяснять, демонстрируя на мой головной убор, что без шлема ехать по хайвэю небезопасно, но более всего небезопасно ехать в таковой малеханькой кепочке, которая совершенно не защищает от солнца. Призвав на помощь весь собственный припас британских слов, я попробовал разъяснить, что эта кепка — мой талисман, с которым я объехал полмира. Правда, для разъяснения пришлось вынуть несколько фото и пользоваться письмом, повествующим на британском обо мне, моих путешествиях и о цели маршрута. Полицейский длительно тряс мою руку, а потом вынес из машины крем от солнца, показал на мои обгоревшие руки и лоб, поясняя, что без крема ехать по его стране летом — дело опасное, пожелал счастливого пути и уехал.
Приятной неожиданностью оказалось наличие душа при площадках для отдыха, на неких заправках и в сервис-центрах (включающих магазин, кафе, гостиницу). Неувязка гигиены всегда достаточно остро стоит перед путешествующим человеком. Останавливаться на ночлег в мотелях я для себя позволить не мог, караван-парк использовал только в последнем случае, потому что средств у меня было не достаточно. Сходу настраивался на мытьё в реках, каковых в Австралии не очень много, и неувязка представлялась острой. Каково же было моё удивление, когда на заправке я увидел душ, причём, полностью бесплатный!
Там, где Солнце прогуливается справа влево. В местечке Албуру попрощался со штатом Новый Южный Уэльс и, переправившись по мосту через самую полноводную реку континента Муррей, заехал на местность самого малеханького штата Виктория. Хотя его площадь в 227,6 тыс. кв. км мне малеханькой не показалась. Девять дней и около 1000 км я проехал по нему. В Мельбурне задержался на несколько часов, покатавшись по центру и побродив по улицам, часто ведя велик в поводу. Городка я не очень люблю и стараюсь в путешествиях обходить их. Но в Австралии моё мировоззрение несколько поменялось. Оказалось, что ни один из числа тех больших городов континента, в каких мне довелось побывать, не похож на другой.
В 70 км от Мельбурна, в городке Джелонге, у меня свершилась встреча с учителями одной из школ. Я не только лишь вызнал про историю и достопримечательности городка, да и получил необъятную информацию по многим интересующим меня вопросам. Позавидовал местным преподавателям, узнав, что школы тут невелики, а труд учителя почётен и отлично оплачивается. Ему положены для работы бесплатные компьютер и выход в Веб. Познакомился с блюдами государственной кухни. От моих новых знакомых получил адресок и телефон их друзей в Аделаиде, последующем большом городке на моём пути к Перту.
Из Джелонга мой маршрут проходил к берегу Индийского океана, а потом — повдоль побережья к Аделаиде, захватывая 320 км Величавой океанской дороги, «самой впечатляющей трассы Австралии», как докладывают справочники. На побережье довелось узреть достойные внимания природные формирования. Отдельные горы в итоге беспрерывной работы моря оказываются стоящими на неком удалении от берега, создавая великолепнейшее зрелище и заставляя собираться тут тыщи туристов. Горы Двенадцать Апостолов, Гибсон Степс и Лондон Бридж являются эмблемой этой части континента. По дороге к ним пересекаю государственный парк Отуэй, начинающийся у селеньица Аполло-Бей. Дорога тут уходит от побережья малость к северу и подымается в низкие горы. Но 80 км крутых нескончаемых подъёмов и более крутых спусков утомляют, невзирая на путь по прекрасному заповедному лесу из циклопических древовидных папоротников и эвкалиптов. Ехать удаётся малость, в главном иду пешком. Заночевать пришлось в горах, в лесу из эвкалиптового молодняка, не доехав км 10 до обозначенного на карте селения Лаверз-Хилл. Всё бы отлично, да весь вечер допекали более злые, чем в наших краях, комары, пришедшие на замену всесущим мухам. Весь вечер и последующее утро шёл дождик, состоящий из мелких-мелких капелек воды, схожих быстрее на очень плотный туман.

Лаверз-Хилл — крохотное селение, главным зданием которого является заправка с магазином, кафе и почтой. После села дорога вновь идёт через леса из эвкалиптов, древовидных папоротников и сосен. Асфальт фактически сухой, а влага в самом воздухе. В конце концов понимаю: со вчерашнего вечера я нахожусь в облаках! После Лаверз-Хилл дорога идёт поначалу вниз, потом по равнине, выходя к побережью. Тут уже можно держать скорость около 15 км/ч. Малость, но после нескончаемых подъёмов это воспринимается с радостью.
У городка Уорнамбул оставляю Величавую океанскую дорогу и выхожу на хайвэй N 1, который навечно станет моей основной дорогой. Малость портят настроение бессчетные полчища мух, которые возникают с восходом солнца и не дают о для себя запамятовать до самого его захода. От наших комаров можно убежать на велике, от этих же тварей никуда не спрячешься. На спуске, когда скорость благопристойная, они устраиваются на спине и движутся «зайцами» до самого его окончания, а потом снова нападают «с тыла». Причём стараются залезть в глаза, уши, ноздри, и помешать им в этом очень тяжело. Они отличаются некий особенной юркостью и ловкостью. Остаётся только отмахиваться от их, и делать это нужно повсевременно.
Населённые края остаются сзади. Не доезжая до Портленда, я свернул на второстепенную дорогу и сходу оказался в обычной глубинке. Овцы, обработанные поля, время от времени встречающиеся рощи эвкалиптов, и ещё пореже — раздельно стоящие дома фермеров — вот и всё, что довелось узреть на этих 40 км. Маленький городок Хейвуд с полутора сотками обитателей, в который меня вывела дорога, имеет красивый стадион, теннисный корт, гольф-клуб и, видимо, процветает. Я увидел, что уровень жизни в Австралии совсем не находится в зависимости от количества обитателей в населённом пт.
У городка Маунт Гамбир попадаю на местность Южной Австралии. Броско, что информационный центр на заезде в этот штат находится в отслужившем собственный срок паруснике. Отремонтированный и поставленный на постамент в самом центре городка, он отрабатывает вторую жизнь, привлекая своим видом бессчетных туристов. Штат Южная Австралия занимает шестую часть материка, но люди проживают в главном в Аделаиде и её округах. Потому значительную часть пути ехал по местности с достаточно редчайшим популяцией. Пейзаж можно бы с фуррором именовать невеселым. Это реальная австралийская саванна-редколесье. Раздельно стоящие корявые эвкалипты, а время от времени только стволы либо их остатки, лишённые листьев, делают уникальный пейзаж. Затрудняет движение сильный встречный ветер, но я издавна втянулся в работу и свои 130-150 км в денек прохожу достаточно бодро. Пересекаю 37-ю параллель, так отлично известную по роману «Дети капитана Гранта», и устремляюсь к Аделаиде. На подходе к ней пришлось преодолеть хребет Финдерс. Эта узкая горная гряда, всего-то км 50, принудила попотеть.
Аделаида — город типичный. В Америке все огромные городка на одно лицо. Тут тоже как бы авеню, стриты, ухоженные домики и дома. Так, да не так. Собственный особенный шарм имеет не только лишь сам город — любая улица. Строения викторианского стиля. Около каждого дома непременно вырастают деревья, за которыми хозяева кропотливо ухаживают. А парков не счесть. Причём практически в каждом — спортивные площадки, корты и места для отдыха. В неких парках есть пруды и озёра, в каких живут, допустим, утконосы. Асфальтовая тропинка либо велодорожка, снабжённая разметкой, проведёт по самым потаённым местам таковой вот зоны отдыха, находящейся в самом центре городка. Даже деловой центр практически окружён парковой зоной. В Аделаиде я тормознул погостить у учителя географии по имени Джефф, адресок которого получил ещё в Джелонге. Тут же, в Аделаиде, вышло 1-ое знакомство с австралийскими туземцами.
Я просто жаждал встречи с ними! Их отцы скитались по равнинам, охотились, добывали огнь трением, вели борьбу за жизнь и прекрасно знали законы природы. И это познание помогало им выжить, ставило их в один ряд с другими народами. Культура их уникальна и достойна того, чтоб сохраниться. Но времена поменялись. Незачем стало охотиться и добывать воду, ведь всё сейчас можно свободно приобрести. Ну и спичкой костёр разжечь существенно проще. Да вот неудача: от мира отцов уйти удалось пока неподалеку, а просочиться в новый мир никак не удаётся. Может быть, и не охото. Образования не хватает, ну и необходимо ли оно туземцам!?
Там, где Солнце прогуливается справа влево. 1-ые попавшие в моё поле зрения туземцы произвели воспоминание очень испуганных людей. Будто бы они смущяются самого собственного вида. Старики наотрез отказались фотографироваться, еле уговорил юных туземцев попозировать перед камерой. Причём они полностью не спросили с меня платы за съёмку (как оказывается, брать с туристов за неё средства — обыденное дело). Но я знал, что на пути у меня ещё именитая Ялата, резервация коренных австралийцев, и возлагал надежды на более серьёзное знакомство с представителями этого увлекательного народа. Но до неё ещё необходимо было добраться.
Огибая залив Спенсер, познакомился с городком Макефильдом, откуда уходили на Южный Полюс Р.Скотт и Р.Амундсен. Преодолевая дальше 500 км до Седуны, города, который является типичным форпостом на восточной границе известной равнины Налларбор, пересекаю несколько государственных парков. В их я «охотился» с камерой за кенгуру и снимал на плёнку именитые заросли, именуемые «буш» либо «скрэб». Ещё 200 км — по равнине Налларбор. Первым белоснежным исследователем её является Джон Эйр. Он пересёк её с запада на восток в 1841 г. Асфальтовая дорога появилась здесь только в 1976 г. Населённые пункты тут редки. В большинстве случаев это просто придорожные дома. В каждом маленький магазинчик, кафе, душ, мотель либо караван-парк. Конкретно тут можно восполнить припас воды, без которого пускаться в предстоящий путь очень неблагоразумно: температура днём на Наларборе может доходить до 40 градусов, а в разгар лета, молвят, и выше. Я обязательно вёз с собой л. 12-13 питья (воды, сока и молока), и припас этот никогда излишним не являлся. Кстати, вода тут дороже молока либо сока.
Вес багажа возрос и, соответственно, усилилась нагрузка на заднее колесо. И оно не выдержало: задняя втулка дрогнула и начала выходить из строя. Запчастей у меня с собой было совершенно малость, ведь на сборы дома у меня было всего-то 6 часов. Понадеялся на «авось». Он здесь не посодействовал. Меж придорожными домами основными спутниками и собеседниками путешественника являются только мухи и кенгуру, причём создаётся воспоминание, что их тут равное количество. Растительность небогатая. Низкие колющиеся кусты, отстоящие друг от друга на 2-3 м, и меж ними лишённая травки красноватая земля. Время от времени возникают низкие эвкалипты, внося некое обилие в окружающий пейзаж. И это в протяжении многих 10-ов км.
На 2-ой денек после Седуны добрался до Ялаты и вновь повстречал туземцев. Они относятся к так именуемой австралоидной расе, у их чёрная кожа, волнистые волосы и, в отличие от африканоидов, очень густая борода. В музее-магазине — огромное количество поделок туземцев, предметов искусства, орудий труда, фото, открыток и буклетов. Только немногие коренные обитатели держат себя в руках и не пьют «огненную воду» — виски. Для абсолютного большинства виденных мною в резервации чернокожих австралийцев алкоголизм — серьёзная неувязка. Более прогрессивная часть «аборигенского населения» пробует поднять уровень самосознания, сохранить и возродить некие не утраченные совсем традиции протцов. По последней мере, предметы искусства, музыка, записанная на диски и кассеты, пользуются большущим спросом у туристов. В Ялате мне удалось приобрести пару бумерангов, что именуется, из первых рук за сравнимо маленькую стоимость.
Приближается граница меж штатами Южная и Западная Австралия. Дорога выводит к берегу Огромного Австралийского залива и 200 км идёт неподалеку от кромки океана. Время от времени показываются его голубые просторы, тогда и я сворачиваю с хайвэя и спешу насладиться красивыми и величавыми видами. Высокий сберегал, сплошной скалистой стенкой уходящий в воду, и бескрайние просторы океана делают непередаваемое словами зрелище! Большие, поражающие не высотой собственной, а длиной океанские волны устремляются к скалистому берегу и разбиваются со ужасным грохотом, выбрасывая ввысь массу воды, мгновенно разлетающуюся миллионами брызг, искрящихся на солнце. Высокое голубое небо дополняет эту, достойную магической страны, картину. И никаких следов человека, только небо, солнце, сберегал и океан!
От Юклы, которая оказалась обыденным придорожным домом, дорога, равномерно уходит от океана в глубь Налларбора. Искривлённые стволы маленьких эвкалиптов, оранжевая земля и сероватые горы, бесшумно пробегающие кенгуру и клики бессчетных стервятников делают воспоминание реального заколдованного места. По последней мере, я для себя его в детстве таким и представлял. Единственное, что возвращает к реальности и связывает с цивилизацией, это пустынная асфальтовая дорога.
Машин фактически нет, в особенности вечерком. Жутковато. Чем далее уходит дорога от океана, тем становится жарче. Мухи уже не дают покоя ни днём, ни ночкой, спрятаться от их можно только в палатке. Чувство абсолютного бессилия обхватывает, когда видишь, как приготовленную пищу практически растаскивают муравьи и мухи. Пытаешься как-то противостоять этому, вооружившись полотенцем, но куда там! Оторвался от бутылки, чтоб перевести дух после 10 глотков, а в ней уже пара мух плавает и мою воду пьют. А ведь её и так не достаточно… Тут, на неком удалении от океана, изменяется направление ветра. Сейчас он встречный, и чахлый редчайший кустарник не в состоянии противостоять ему. Несутся навстречу пыль, сухие листья и кора. Время от времени на несколько секунд ветер затихает, и я вспоминаю, что велик способен на свободный ход. Но вот 1200 км от Налларбора остались сзади.
От Ноурсмана к Перту ведёт два пути: прямой, через засушливые районы юго-запада, и длиннющий, повдоль всего юго-западного побережья, дающий возможность поглядеть леса из эвкалиптов-гигантов. 2-ой путь, непременно, увлекательнее, и я не без некого колебания выбираю его. Проезжаю Эсперанс — чистоплотный курортный городок, практически вылизанный 13 тыщами его обитателей. Поддерживать чистоту тут нетрудно: на каждом шагу стоят пластмассовые мусорные баки, раз в день опорожняемые работниками специальной службы. А вообще-то австралийцы не обожают тех, кто мусорит на улицах и дорогах. Близ Эсперанса огромное количество соляных озёр. Запах соли стоит в воздухе. По бокам озёр возвышаются чахлые деревца, время от времени полностью сухие, похожие на торчащие из земли большие кисти рук, указывающие своими искривлёнными пальцами-ветвями куда-то ввысь. Солью покрыты поля и пастбища, и загадка, как здесь удаётся что-то вырастить. Но в больших амбарах складируется неописуемое количество зерна, которое здесь не залёживается, а по стальной дороге отчаливает в Перт либо Олбани.
Повдоль побережья тянутся низкие, не выше 1000 м, горы. Австралия похожа на циклопическое блюдце, которое когда-то взошло над океаном своими краями, а не центром. Потому горы на побережье — дело обыденное. Начинаясь у города Денмарк в 50 км от Олбани, в протяжении практически 300 км путь проходит через национальные парки из эвкалиптовых лесов. «Страна величавых деревьев» — так именуется этот край, о чём вещает указатель. И типичная столица этого края, городок Пембертон, в каком проживает всего-то 900 обитателей, известен по всей Австралии. Деревья-гиганты, некие из которых имеют собственные имена, вырастают в этих краях. Поглядеть на их съезжаются со всего материка. Большие, в три-четыре обхвата, эвкалипты с винтообразно закрученной древесной породой стволов уходят ввысь. Густой подлесок создаёт воспоминание полной непроходимости. Многие гиганты имеют высоту более 60 м, а самые длинноватые — 90. По эвкалиптовым лесам можно проехаться на небольшом паровозике, быстрее схожим на трамвай. Он вывезет к самым известным деревьям парка, листья деревьев будут задевать вагончики. Скорость у паровозика очень маленькая, окна не застеклены, и путешествующий будет ощущать запах эвкалипта и успеет насладиться видами.
Там, где Солнце прогуливается справа влево. По национальному парку, раскинувшемуся на многие 10-ки км, проложены пешеходные тропы, снабжённые указателями, местами для отдыха и пикников. Желающих побродить с ранцем так же много, как и автомобилистов. Есть и велосипедные дорожки, ибо очень многие австралийцы предпочитают на время уик-энда поменять автомашину на велик. И вообщем, я более здоровой цивилизации не лицезрел. По моим умеренным подсчётам, физической культурой занимаются 50% австралийцев. Хотя спортивные передачи повсевременно передает телевидение, трибуны стадионов заполнены до отказа. Страна переживает реальный физкультурный бум.
Близ Пембертона находится дерево Глочестера, снабжённое платформой для наблюдения за лесом. Когда-то с этой платформы выглядывали лесные пожары, а на данный момент это — одна из достопримечательностей парка. Платформа находится на высоте 61 м от земли, наверх ведёт винтовая лестница из вживлённых в ствол стальных стержней. Покинув край эвкалиптов-гигантов, устремляюсь к Перту. Горы остались сзади, а я, достигнув западного побережья у Банбари, ещё некое время качу повдоль него на север, к столице Западной Австралии. Перт размещен очень компактно. Он по праву считается самым изолированным городом мира, ведь до Аделаиды отсюда 2700 км. Воистину большие расстояния.
Передо мной стоит задачка добраться до Сиднея, откуда я должен вылететь в Москву. У меня ещё есть 10 дней в припасе, и фортуна, снова улыбаясь, делает мне воистину царский подарок: случаем знакомлюсь с дальнобойщиком по имени Денни. В конечном итоге я проезжаю в его машине с запада на восток до городка Ориндж, что находится в 250 км от Сиднея. Конкретно тут размещен горный массив Голубые горы. Торопиться некуда, впереди ещё 5 дней до самолёта. Взбираюсь на перевал Виктория (1064 м), предвкушая встречу с Говетс-Лип — самым высочайшим водопадом Австралии, падающим в один из самых широких каньонов. Увиденное затмило все ожидания! Широкий каньон, склоны которого до половины поросли эвкалиптовыми лесами, уходит, извиваясь, вдаль. Испаряющееся над лесами эвкалиптовое масло придаёт горам голубоватый цвет (отсюда и заглавие гор). Замечательное зрелище!
Последующий денек подарил встречу с самой известной горой Три Сестры, эмблемой Голубых гор. Гора, разделённая на три части, размещена несколько в стороне от основной стенки каньона. Создаётся воспоминание, что гора висит сама по для себя в воздухе. Только дождик напомнил о том, что пришла осень, и малость попортил общение с горами. До отлёта успел ещё съездить на известный Ботанический залив, куда в первый раз высадился капитан Кук со спутниками. Естественно, зашёл в океан и вышел на сберегал конкретно там, где это сделал Кук.
Итак, сзади 5492 км. Пройден путь от Тихого океана до Индийского. Всё путешествие освещалось в Вебе на веб-сайте www.ul.smarts-gsm.ru. Маршрут по Австралии — один из шагов проекта «Мир», моего одиночного кругосветного велопутешествия. Оно длится.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.