Страна улыбок (путевые заметки)

Страна улыбок (путные заметки) И вот подо мной – Непал, царство, зажатое меж магическим Тибетом и тропической Индией в центральной части Гималайских гор. (Хималаи на непальском значит «Обитель снегов»).
Маленькая страна (с севера на юг двести, с востока на запад восемьсот км) имеет на собственной местности восемь из 14-ти имеющихся на Земле восьмитысячников и самое глубочайшее в мире ущелье – Кали Гандаки. Практически половина высокогорного царства размещается на высоте более 3000 метров!
Ему принадлежит и «макушка» мира – Эверест (8848 метров). Тут же родина 1-го из величайших светочей населения земли – Сиддхартхи Гуатамы* – отца древней религии мира – буддизма. Считается, что в этих краях затерялась загадочная и непостижимая Шамбала – заповедное место, где формируется энергетика, нужная для духовной эволюции населения земли. Истолкований значения слова Непал несколько. Если опираться на старый санскрит, то Непал – «Земля у подножья гор».

* – Царевич Сиддхартха Гуатама (Будда) был должен стать 20 восьмым правителем Непала в династии Кирати. Но он, видя огромное количество человеческих страданий вокруг, предназначил свою жизнь поиску пути, освобождающего людей от страданий. Результатом этих поисков стало Просветление под сенью дерева Бодхи (Древа Мудрости), которое навечно высвободило его от страданий и посодействовало выработать «правила для мирян», «правила пожертвований» и «правила восьмеричного пути», включающие в себя культуру поведения, культуру медитации и культуру мудрости. Случилось это, когда Будде было 35 лет. Ушел он из жизни в возрасте 80 лет. Предпосылкой погибели послужила трапеза у кузнеца Чунды, во время которой Будда, зная что кузнец собирается потчевать его друзей несвежим мясом, попросил дать все мясо ему. Благодаря собственному учению о путях освобождения человека от страданий, он стал в предстоящем известен всему миру под именованием Будда, а его учение буддизм стало одной из древних глобальных религий.

Летим на высоте 9000 метров. Хотя солнце уже на западе, за хвостовым оперением самолета, оно висит еще довольно высоко и отлично освещает землю. Воздух над бурой, в зеленоватых мазках, землей, в густой сизой дымке, через которую угадываются квадратики маленьких полей, крохотные постройки, зигзагообразные, в светлой каемке берегов, русла обмелевших речек. Над горами же воздух прозрачен так, что, кажется, протяни руку и дотронешься до близкого отрога. Далее на север верно видны ряды остроконечных пиков высокого в мире Головного Гималайского хребта, покрытые нескончаемыми снегами и многокилометровыми языками ледников. За ними простирается на тыщи км старый Тибет. При виде этой превосходной панорамы, всё, что совершенно не так давно волновало и тревожило меня, отошло на задний план.
С юга, со стороны низкой Индии, на Гималаи волнами набегают более низкие хребты, покрытые зеленоватыми кудрями лесов. Их мощь наращивается от волны к волне, и сами Огромные Гималаи это уже угрожающе нависший над Тибетским плато, гигантский девятый вал, который в самый последний миг так и застыл, не решившись обвалиться на священную для населения земли землю.
Пока летели, маленькие отары туч сбились в сплошное стадо и заползли под брюхо нашего лайнера. Коснувшись их, он будто бы завяз в молочных клубах и стал быстро погружаться в сероватую, мокроватую темноту. Внезапно она разошлась и на встречу нам вынырнула округлая, злачная равнина Катманду – лоскутное одеяло, сшитое из клочков разноцветных садов и огородов. В центре размытое пятно столицы царства – город Катманду. С высоты птичьего полета он, из-за сумбурности архитектуры, напоминал… руины Сталинграда: один и тот же дом с 1-го угла может быть одноэтажным, а с обратного уже 2-ух либо трехэтажным. Эти хаотичные перепады и делали иллюзию разрухи. Преобладающий цветовой фон в это время года (последние деньки зимы) из-за слоя пыли, скопившейся, за 5 месяцев без единой капли дождика, серо-коричневый, и смотрится город на данный момент не так свежо, как летом, в период дождиков. Деревьев и кустарников не достаточно, а имеющиеся усыпаны цветами: красноватыми, сиреневыми, белоснежными – скоро по календарю весна.
Весело, что закрытый Непал «откупорил» для посещения иноземцами во 2-ой половине 50-х годов ХХ века российский, одессит Лисаневич. Проживая в те годы в Калькутте, он уверил, нередко приезжавшего туда короля Непала Махендру в том, что туризм может послужить неплохим подспорьем для бюджета его царства, и получил разрешение открыть в Катманду гостиницу и организовывать посещение страны зарубежными туристами.
Столичной аэропорт Трибхуван (он назван так в честь короля, правившего государством до Махендры с 1951 по 1955 годы) напоминал длинноватую казарму из красноватого кирпича с несколько неопрятной кладкой. Встречал меня юный, интеллигентной наружности непалец по имени…… Камал! Очень приятный, пикантный, с ослепительной ухмылкой на лице. Знает 5 языков, в том числе российский, что для Непала пока большая уникальность.
Камал сходу надел на мою шейку шелковый приветственный шарф:
– Намастэ! (Здрасти!)
Непальское приветствие в его устах прозвучало в особенности лаского, распевно – «наа–маа–стээ». На санскрите это значит «божественное во мне приветствует божественное в тебе». Получив багаж, поехали в отель, расположенный в туристском районе Тамель на белоснежном праворуком лимузине 80-х годов (движение левостороннее – сказывается долгое воздействие британцев). Вот здесь я каждой клеточкой прочуял непальский стиль езды – одно из самых ярчайших и незабвенных чувств от посещения царства! Эти 30 минут сходу дали возможность верно понять, что я попал не только лишь в другую страну, да и в другой мир.
Езда нужно признаться не для слабонервных. Улочки в Катманду узенькие, каменисто-ухабистые. То и дело произвольно меняют направление, при всем этом попутно раздваиваются, умножаются втрое, а иногда заканчиваются просто тупиком либо аркой-туннелем высотой в полтора метра. Тротуары напрочь отсутствуют! По улочкам движутся в едином потоке люди, авто, велорикши, животные, байки, аляписто разукрашенные грузовики. Все беспрестанно галдят, сигналят, покрикивают, позванивают безо всякого на то повода. Просто так – что б веселей было.
Дороги так узенькие, что каждый встречный автомобиль воспринимаешь как несущегося на тебя смертника, но за пару секунд до лобового удара, машины умопомрачительным образом растягиваются, истончаясь до требуемого формата и, проносятся в нескольких сантиметрах друг от друга не сбавляя скорости. При всем этом ни один из водителей даже глазом не поведет. Классное чувство габаритов! Мне с непривычки было страшно. Сердечко каждый раз сжималось от испуга, а нога что есть силы давила на несуществующую педаль тормоза. Самое необычное во всем этом хаосе то, что я в Непале не лицезрел ни 1-го ДТП! Неописуемо, но факт.
Судя по безмятежным ухмылкам непальцев, для их такая езда обыденное дело. Поразило еще вот что: если кто-то вдруг, встав в задумчивости среди дороги, обездвиживает движение, то на него не кричат и ругаются. Просто терпеливо сигналят – очнись дескать, дай проехать.
Вообщем в Катманду какая-то особенная, приятная энергетика. Она и приезжих равномерно заражает спокойствием и по-детски веселым отношением к жизни. Не могу не упомянуть непальское такси «тук-тук» – очень экзотический вид транспорта. Мотороллер с прикрепленным к нему кузовом-кунгом, в который набивается до восьми человек. Чтоб приостановить его, нужно успеть постучать по обшивке кабины. Потому и именуется «тук-тук».
Застройка городка неописуемо уплотненная – при численности несколько миллионов человек (точную цифру никто не знает) он очень малогабаритен по площади. Дома лепятся друг к другу впритирку, без зазора. При всем этом на их нет, по последней мере, я не лицезрел, ни номеров, ни заглавий улиц. Проехать, а тем паче пройти пешком к какой-либо достопримечательности без местного провождающего проблематично. Лабиринт из поворотов и ответвлений, последующих один за одним ставит чужака в тупик через пару минут, а горожане в этой путанице как-то умудряются ориентироваться.
Маленькие, в главном 2-3 этажные дома раскрашены в невообразимые цвета, или просто неопрятно затерты веществом. Общий строительный стиль выслеживается, но ни про одну постройку не скажешь «красивый дом» (храмы, дворцы – исключение). Все сооружено как-то наскоро, имеет незавершенный вид. Не уникальность полуразвалившиеся либо в трещинках, с отвалившейся штукатуркой, оконными просветами без рам либо с рамами, но без стекол. В порядке вещей, когда к дому солидного вида лепится лачужка, сооруженная из полусгнивших досок, кусков заржавелой жести, с клочком грязной материи заместо двери.
Горожане убеждены, что улица является продолжением их квартир – практически на проезжей части сушат чили, кукурузу, готовят еду, стирают и выливают воду. Зато на всех окнах и балконах цветочки; под карнизами трепещутся разноцветные флаги.
Кроме пестрой, многоголосной толчеи оказывается на виду богатство лавок, магазинов, мастерских сверхминиатюрных размеров. Магазин площадью 6 квадратных метров – норма. Огромные магазины на перечет, а гипермаркетов я лично вообщем не лицезрел. Улицы освещены плохо. Фонари стоят изредка и светят как-то совершенно неуверенно.
Катманду сохранился фактически таким, каким он был 100 годов назад: узенькие улочки, сотки храмов и ступ* на площадях, нескончаемая смесь запахов благовоний и запахов пищи, пряностей, дыма сжигаемого мусора, выхлопов автомашин; со всех боков ярусами черепичных звучит государственная музыка. Много древних домов с портиками, колоннами, древесными ставнями, увенчанными филигранной резьбой. Практически во всех дворах скульптуры Будды, домашние ступы. Огромное количество золоченых пагод, храмов с крыш, поднимающимися в небо. На их стенках нарисованы глаза Будды. Его всевидящий взор аккомпанирует людей всюду.

Ступа* – (в переводе с санскрита значит «макушка») – особо почитаемый памятник, символизирующий в буддизме гору Меру, олицетворяющую центр Вселенной. В их обычно помещают реликвии веры, к примеру мощи святых, куски их одежки.

Улицы полны миловидных женщин с выразительными темно-карими очами на смуглом, нежном лице. Лоб непальцев исповедующих индуизм, обычно, украшен точкой – «тикой», знаком счастья и процветания. Отрисовывают ее в большинстве случаев красноватой краской, так как цвет крови символизирует жизнь. Наносится тика в самый центр лба, туда, где у бога Шивы находится 3-ий всевидящий глаз. И хотя тики является женской прерогативой, по особо праздничным случаям и огромным религиозным праздничкам мужчины также наносят ее.
Любимой одежкой дам индуисток до настоящего времени является сари*, представляющее собой шесть-восемь метров хлопчатобумажной либо шелковой ткани особенным образом оборачиваемой вокруг ног, бедер и груди. Если немножко потренироваться (торговцы охотно помогают освоить эту науку) можно оценить достоинства старого сари перед современным европейским нарядом. Ткани для сари употребляются самых различных цветов и цветов. Если дама носит сари красноватого цвета – означает, она счастлива. Вдова никогда не наденет красноватое сари.

Сари* – государственная женская одежка, представляющая собой 6 метров ткани, особенным образом намотанной на теле.

Непальцы среднего роста, худощавые, смуглокожие и очень подвижные. В большинстве миролюбивы, улыбчивы. Их открытость и приветливость искренни, неподдельны. Сумрачных, озабоченных лиц на улицах не видно.
При общении с местным популяцией нужно держать в голове, что непальцы, когда желают сказать «нет», кивают, как и болгары, а когда молвят «да» качают головой из стороны в сторону. Еще я направил внимание, что если с непальцем поздороваешься на его родном языке (намастэ), а тем более поблагодаришь (даньябат), то он от счастья готов тебя чуть не на руках носить.
Население смешанное. Судя по тикам на лбах, в Катманду преобладают индуисты. Хотя и буддистов много. Обе религии (общины) сосуществуют умиротворенно: индуистские храмы и буддистские ступы всюду рядом. Скульптуры Будды иногда на индуистский манер посыпаны красноватой пудрой. Буддизм* в главном исповедуют народности, живущие на севере, в высокогорных районах (всего в царстве проживает более 60 народностей, это наверняка меньше чем в Рф, но тут все этнические группы сконцентрированы на местности в сотки раз наименьшей). Посреди их многочисленны тибетцы (по преимуществу образованные и предприимчивые люди), тхакали (отличаются радушием и потому, часто содержат гостиницы), именитые горные шерпы (как никто приспособлены к жизни в высокогорье – про их молвят «люди с 3-мя легкими»). Последние вне конкуренции в качестве носильщиков, проводников, хотя много посреди их и тех, кто преуспел в ресторанном и гостиничном бизнесах.
Индуизм* преобладает в южных, граничащих с Индией, провинциях. В средней же части страны обе эти религии за многие века переплелись так плотно, что появился симбиоз: индуизм воспринял некие черты буддизма и напротив. Буддисты при всем этом куда терпимее к иноверцам, чем индуисты – у тех масса запретов и ограничений. В этом я не единожды убеждался, путешествуя по царству.

Буддизм* не является религией веры, он – религия опыта. Буддизм не гласит людям, ЧТО они должны мыслить, а учит их КАК мыслить. Для современного человека в особенности принципиальным будет то, что принципы буддизма не требуют ухода от реалий социальной жизни и ориентированы на развитие радости, бесстрашия и сострадания ко всему живому. Он не знает догм и открыт для всех вопросов. Его цель в полном развитии вначале присущего каждому потенциала и пробуждении высшей мудрости во благо всех созданий.

Индуизм* – одна из всераспространенных религий. В сегодняшнем виде сформировалась приблизительно в V веке нашей эпохи. В этом учении основным аспектом добродетельной жизни является постижение внутреннего смысла и сущности бытия. Во главе пантеона богов индуизма стоит троица богов брахманизма: Брахма-бог-творец, Вишну-бог-хранитель и Шива-бог-разрушитель и созидатель. Формой социальной организации индусов служит каста. От принадлежности к той либо другой касте почти во всем зависят особенности религиозного поведения индусов. Общим для всех индусов является учение о перевоплощении душ. Благоприятность перевоплощения находится в зависимости от кармы – воздания за совершенные поступки.

Страна улыбок (путные заметки) Одеваются непальцы достаточно пестро и свободно. Мужик в европейском костюмчике большая уникальность и отношение к ним особо уважительное. Если же он к тому же при галстуке, то на него глядят как на божество: всячески угождают, а на досмотре в аэропортах на такового государя практически не дышат. Жалко, что я не знал об этом ранее: оделся бы соответственно.
На улицах оказывается на виду богатство военных блокпостов: обложенные мешками песка огневые точки с пулеметом, и несколькими автоматчиками снутри. Эти меры связаны с тем, что Непал уже более 10 лет находится в состоянии вялотекущей, с повторяющимися обострениями штатской войны. Хотя к чести обеих враждующих сторон (коммунистов-маоистов и приверженцев короля) туристов они не трогают. Более того – прям таки лелеют, как главный источник пополнения казны. Даже революционеры маоисты понимают, что без туристов Непал, не принципиально будет он монархическим либо коммунистическим, просто не выживет. Правда временами эксцессы и с туристами случаются: то под обстрел попадут, то отнимут у их последнее «в помощь голодающим»*.

*Посреди 2007 года враждующие стороны условились о перемирии, а 28.12.07 года Парламент Непала проголосовал за упразднение монархии. После многих веков царского правления Непал поэтапно реформируется в республику. Что из этого выйдет и что это даст народу, покажет время.

Кстати, военослужащий в Непале – одна из самых высокооплачиваемых и почетаемых профессий (не так издавна и у нас так было). Желающим стать военным нужны не только лишь отличные физические данные, да и высочайшая общая культура. Отвага непальских боец и офицеры очень ценится в Великобритании: они нанимают их в свои батальоны специального предназначения. В схватках 2-ой мировой войны на стороне Англии учавствовало аж 200 тыщ непальских наемников.
Пятиэтажная гостиница, в какой меня поселили, имела бассейн, фонтан, бар, два ресторана, душ, идеально обставленный номер, вышколенный персонал – все условия для привыкших к комфорту европейцев. Я бы предпочел поскромней. Излишества напрягают.
Послезавтра в три часа ночи, наступает Лосар-тибетский Новый 2133 год. Год пламенной собаки. По расчетам царских астрономов – это время самое подходящее для встречи Нового года, так как конкретно в этот час на горе Камдо расцветут 1-ые вешние цветочки.
Вечерком, по совету Камала в город не выходил. Утомленный дорогой практически сходу лег спать. Днем, после простого завтрака спустился во дворик отеля. Пунктуальный Камал уже поджидал около машины. Лицезрев меня, он расцвел так, что можно было поразмыслить, как будто мое возникновение осчастливило его на всю жизнь. Я в ответ заулыбался еще обширнее.
Нынешняя цель – один из самых почитаемых монастырей буддистов – монастырь Шечен. В нем весь денек будут проходить службы, предыдущие встрече Нового года. Обнесенный высочайшей стенкой из красноватого кирпича, монастырь находится на восточной окраине городка. В центре комплекса прямоугольный храм-пагода, увенчанный филигранной резьбой по дереву и камню. Снутри храма большая золоченая скульптура Будды, трон настоятеля. По стенкам развешаны тангаки с мандалами (расписанные ткани), с потолка свисают красноватые шары, штандарты, на полу низкие скамьи с бархатными подушками. Сам потолок разрисован сценами из жизни Будды. Все это в золоте и ярчайших красках – великолепие классное.
По наружной стороне основания храма длинноватые ниши, в которые интегрированы сотки молитвенных барабанов – цилиндров стоящих на вертикальных осях. На каждом выгравированы молитвы – мантры волшебного звучания. Одна из их звучит «Ом – влеки – падме – хум», что в переводе значит « о благословенный алмаз в священном цветке лотоса». Всего четыре слова на санскрите, а каковой образ!
Буддисты веруют, что движение помогает молитве резвее достигнуть ушей Будды и потому трижды обходят вокруг храма по часовой стрелке, вращая барабаны правой рукою