Соло на велосипеде

Соло на велике

Монголия – это две Германии и три Италии взятых вместе. Нескончаемые степи, потомки Чингисхана, белоснежные юрты, табуны лошадок, кладбище динозавров. Пристижное у западных туристов место. Жора Гончаров (ему 70) в одиночку пересек эту страну с востока на запад на велике.
Я на восточномонгольской равнине, поблизости 1-го из изредка встречающихся тут признаков цивилизации – жд ветки, ведущей с востока, от российско-монгольской границы, от самого восточного аймачного (по-нашему – областного) центра Чойбалсан. Впереди – 40 дней, за которые мне предстоит с востока на запад проехать 4237 км – всю Монголию.

Чума
Жара, 200 км, которые пришлось проехать по солнцепеку, дают о для себя знать. На всем большом пространстве Монголии живет всего два миллиона человек, потому за денек можно не повстречать ни 1-го населенного пт. Степь, степь, степь. По счастью, к вечеру встречаю железнодорожников. Вот и мой 1-ый татарский ночлег.
Вообщем, у путника в Монголии с ночлегом заморочек появиться не может. Монголы – люд необыкновенно доброжелательный, живущий согласно местной пословице «Мой дом – твой дом» (сравните с пословицами других народов). И чаем напоят, и накормят, и спать уложат. При этом средств за это не возьмут. Моего прихваченного из Москвы припаса товаров (сало, сухари, плиточный кисель, овсянка) хватило до конца путешествия. В степи я ночевал только раз, да и то только поэтому, что вблизи не было ни 1-го селения.
Путейцы предложили отведать тарбаганьего мяса, но я уклончиво отказался. «Тарбаганы (разновидность больших сусликов. – Г. Г.) – разносчики чумы, – настращали меня еще в Москве коллеги, – ни при каких обстоятельствах не ешь». Но ночкой, когда я уже лег спать, девочка-монголка принесла пиалу с тарбаганьим мясом. В Монголии отрешиться от угощения – означает смертельно оскорбить владельцев. Пришлось есть. Вопреки опасениям выжил.
В этих местах проходит Вал Чингисхана, а вблизи и его родина, Гурван-Нуур. Нуур – по-монгольски озеро. Но никаких озер в этом районе на карте не отмечено, как не отмечено и почти все другое, реально имеющееся. Зато есть местечко Гурван-Дзагал, но даже туда мне не попасть: дороги такие, что добраться можно лишь на лошадки, великом никчемно и пробовать.
Татарские дороги – тема отдельная. В качестве легковушек тут употребляют только джипы – рядовая легковая машина не проедет. Асфальтированные шоссе есть исключительно в районе Улан-Батора, все другие дороги никто специально не прокладывал. Видно, нет у скотоводов-кочевников особенной в их нужды. Более либо наименее оживленные трассы – это, обычно, целых 6 дорог. Три – в одну сторону, три – в оборотную. У водителя всегда есть выбор: покрытие из гальки, покрытие из большого щебня, покрытие без камешков, но с рельефом стиральной доски. Диву даюсь, как мой велик «Белоснежный лебедь», адаптированный для далеких, в меру экстремальных путешествий, это все выдержал.

Страна белоснежных юрт
Вот в конце концов 1-ый на моем пути аймачный центр. Они все, кстати, в Монголии смотрятся приблизительно идиентично. В центре, на площади, стоят два-три (а то и десяток) каменных административных строения. Вокруг – юрты. Единственное, что принесла цивилизация в «юртостроительство», – это белоснежная ткань, которой юрта покрывается снаружи (потому Монголию именуют «государством белоснежных юрт»), ну и бетон, очевидно. Из бетонных блоков, вопреки ожиданиям, строят совсем не жилье, а забор вокруг него.
Сама юрта не достаточно чем поменялась. Только заместо полога – обычная дверь. Напротив двери – кровать для гостей, самое почтенное место в доме. Справа – женская половина со всякой кухонной утварью. Слева – мужская, где хранятся конская сбруя и сосуды для кумыса: доить кобылицу – только мужская прерогатива. Посредине – два столба, поддерживающие юрту, меж ними – труба для отвода дыма из очага и большой котел для изготовления пищи. В юрты проводят электричество, а те, кто побогаче либо «при должности», устанавливают телефон.
Водопровода нет, воду берут из колодца либо реки (если она есть вблизи). В засушливых местностях – а такими являются все южные местности Монголии – воду в населенные пункты привозят в цистернах. При этом стоит она, по местным понятиям, никак не недорого. Удобства «устраивают» во дворе. Если это аймачный центр, то туалет похож на наш дачный, а если селение в глубинке – стенки кабинки доходят приблизительно до пояса: отправлять естественные надобности на людях тут никто не смущяется.
Забегая вперед, скажу, что никогда, в какой бы юрте я ни просил о ночлеге, отказа мне не было. Хозяева сходу усаживают за стол. Поначалу – чай, позже обед. Совет путникам. В Монголии наибольшая оплошность – неуважение к традициям. Пищу и питье тут подают только правой рукою, принимать полагается точно так же. Левой же рукою можно только поддерживать пиалу. За чаем следуют молочные блюда. Они все изготовлены из сушеного либо топленого молока. Основное кушанье – упрессованные творожные плитки, которые приходится или грызть, или размачивать в чае. Кроме того, что упрессованный творог так просто не угрызешь, есть у него очередной недочет – жутко кислое. Мясные блюда готовятся приемущественно из баранины. Кидают кусочки в котел, заливают водой и, чуть мясо растеряет красноватую расцветку, сходу его вынимают – кушанье готово. Выходит не то что недоваренное, а просто-таки полусырое. Я его прожевать никак не мог, а монголы обгладывают кости начисто.
Разговаривать с кочевниками при их благожелательности совсем не сложно. На всякий случай я выучил с десяток фраз, которых мне полностью хватало в дороге. В аймачных же центрах многие молвят по-русски, так как наш язык преподавали в татарских школах. Мой опыт показал, что легче всего законтачить с авиаторами. В каждом аймачном центре есть аэропорт, летают здесь наши Ан-24, все летчики и техники обучались в СССР и достаточно отлично помнят российский. При каждом аэропорте есть маленькая гостиница либо гостевые комнаты, и я нередко ночевал конкретно там. Кстати, тоже безвозмездно. А так как все работники аэропортов друг дружку знают, то из 1-го аймачного центра в другой меня передавали «по шагу»: о том, что я приезжаю, уже знали заблаговременно. Летчики же посодействовали мне, когда случилась суровая проблема с великом.

Неведение законов не высвобождает от ответственности
Дело в том, что по мере продвижения на запад степная местность равномерно сменяется отрогами, а позже и совсем становится гористой. «Белоснежный лебедь» не рассчитан на таковой ландшафт. Ну и пройденное расстояние начинало сказываться. Поломке содействовали еще два происшествия, магического и полностью обыденного характеристики. 1-ое было связано с моим неверным поведением.
В предгорьях, на грядах, то и дело встречаются бурханы – пирамиды из камня с шестами. Это место общения с Буддой. Необходимо обойти пирамиду по часовой стрелке, чтоб «заработать награды», что дает возможность наилучшего перерождения в последующей жизни, и нарастить ее чем-нибудь в благодарность. На шесты повязывают голубые буддийские шарфы – хадаки. Пожертвованное нельзя забирать с собой. Я, отдыхая, прислонил велик к пирамиде. А позже, естественно, уехал на нем. Начиная отныне он и стал давать сбои.
Доконало моего друга столкновение с местными хулиганами. Доброжелательные люди монголы, но, видимо, время от времени пробуждается в их дух усопшего величавого предка – Чингисхана. Повстречались мне на дороге двое подростков на лошадях. Я умиротворенно проехал мимо, но они попробовали заарканить моего «Лебедя» ургой. Здорово погнули заднее колесо. Я соскочил на землю, так они попробовали меня затоптать. Пришлось прибегнуть к психической атаке и достать ножик. Уж не знаю, чего они больше испугались – ножика либо моего разгневанного вида, но в конце концов отстали.
В итоге всех перенесенных лишений «Лебедь» встал: сломался вал каретки, который исправно работал восемнадцать лет. А до наиблежайшего центра – Гоби-Алтая – 150 км! Благо, по дороге ехал грузовик, и меня подбросили сходу к аэропорту. Летчики по телефону связались с Улан-Батором и условились, что я лечу с ними, а там меня уже будет ожидать механик. Но в оставшееся до вылета время перетрясли весь город и отыскали схожий вал. Хоть и очень мне приглянулся Улан-Батор, но я был жутко рад, что могу ехать далее, не ворачиваясь.

Ставка
Пора в конце концов поведать об Улан-Баторе, другими словами о столице Монголии.
В отличие от иных городов тут есть водопровод. Есть и сточная канава, и канализационные лючки. Только крышек на лючках нет. Так что расслабляться нельзя. 2-ая боль в голове – скорпионы, которые обожают нагреваться на асфальте. Их тоже приходится объезжать, так как ни одному буддисту-монголу (а все они буддисты) не понравится, если ты задавишь живое существо. Даже если это существо ядовитое (оно же на тебя не нападало!).
В Улан-Баторе много музеев, но самые достойные внимания находятся за городом. Рядом с аэропортом разбито живописное урочище – Ставка Чингисхана (одно из старенькых заглавий Улан-Батора – Оргоо, что значит «Ставка»). Тут красивая экспозиция кумиров языческих времен, боевых машин, колесниц, передвижных юрт военачальников на больших колесных платформах. На наибольшей платформе – юрта Чингисхана.
В пятидесяти километрах от столицы находится «Равнина динозавров». Монголия вообщем известна своими динозаврами. На самом юге страны, в пустыне Гоби, в месте, получившем заглавие Кладбище динозавров, палеонтологи отыскали самое огромное в мире скопление останков ящеров. В Равнине же динозавров обнаружены только их следы. Но так как она находится рядом со столицей и в очень красочном месте на берегу реки, тут был сотворен парк динозавров с фигурами ящеров, что именуется, в истинную величину.
Мне же подфартило узреть в Улан-Баторе главный татарский праздничек Надом.
Состязания по государственной борьбе, стрельбе из лука и скачкам всходят ко временам Чингисхана. Потому сначала праздничка на поле выносят девять Золотых штандартов Чингисхана. В течение 3-х дней сплошных состязаний выявляют «непобедимого великана» в борьбе, «самого резвого из 10 тыщ» в скачках, «самого меткого» в стрельбе из лука. Наше время добавило к состязаниям выступления парапланеристов и гонку на великах (гонка с выбыванием, одолевает тот, кто больше всех сумел проехать). Завершается все это потрясающим фейерверком.

Дорога на запад
Я уже на самом западе страны. Дороги тут похуже, поселения победнее, и горная часть маршрута дается с трудом. Все у велика поизносилось. Но я радуюсь, что удалось починить злосчастную втулку, удалось все-же до конца пройти весь маршрут.
Сибирь все поближе, яки в этих местах лохматее и хрюкают громче. Последний аймачный центр Улгий, последний ремонт «Лебедя» – снова авиаторы посодействовали, и дорога идет в гору. На гребне хребта – граница Рф.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.