Сны про Апсны

Сны про Апсны

Сны про Апсны Вырвавшись из загазованного, но все равно зеленоватого, по сопоставлению с Москвой, Сочи с его массами отдыхающих и столичными ценами, чувствуещь себя птицей, вылетевшей из золотой клеточки. Но цель нашего авто путешествия – Абхазия.
До границы с ней от центра Сочи – 30 км по хорошего свойства 4-полосной дороге, проходящей через курортные Мацесту, Хосту и Адлер.

Чем далее от сочинского порта, тем разнообразнее варианты размещения: Адлер вообщем можно считать русской столицей «дикого» отдыха – он лидирует по числу личных мини-гостиниц, отдых в каких не так больно стукнет по кармашку, как пансионаты Огромного Сочи. Км через 10 встаем в очередь. Вот она – муниципальная граница. Очередь – машин пятнадцать. Судя по номерам, в суверенную республику стремятся попасть обитатели Москвы и области, Ростова, Сокола и Краснодарского края. Повдоль очереди ходит мужик в вытянутых на коленках спортивных брюках и черных очках.
– Ребята, желаете вон туда? – спрашивает он, указывая на запертый шлагбаум погранпоста, аккурат рядом с которым размещается пост ДПС. – За штуку на данный момент проедете, по другому ведь стоять вам тут часа так… три.
Стоять не хотелось, да и излишней «штуки» в кармашке не было. Стоимость «зеленого света» просто опустилась до 800 рублей, и мы не спеша направились к посту по встречной, объезжая наименее покладистых граждан, избравших путь ожидания.
– А что это у вас там в бардачке? А на ложечке случаем не следы героина, а то ведь мы вас на данный момент лет на 5 закроем – бодро приговаривал сержант, проводивший стандартную для краснодарских гаишников функцию досмотра автотранспорта (при которой обыскивают бардачок, но не обращают внимания на багажник). Удовлетворившись разъяснением, что на ложечке остатки утреннего йогурта, сержант стремительно растерял к нам энтузиазм.
– Это разве очередь? – схватил разговор старший по званию лейтенант Максим К. – Вот летом здесь часов по 12 стоят. Но, естественно, обычные ребята проезжают без заморочек. – Нам стало лестно, что он принял нас за «нормальных», и мы вспомнили слова незнакомца о летней ставке в 200 баксов за проезд. – Так ведь во всем «яма» повинна, очень длительно досматривают.
Ямой на границе именуют русский таможенный пост. Показательное заглавие. Само прохождение границы с русской стороны занимает минутки две-три. Показал офицеру русский паспорт – и ты на нейтральной полосе, которая проходит по реке Псоу. Тут все по-взрослому, есть даже дьюти фри с достаточно симпатичными ценами. 10 минут ожидания и наш шофер уже выезжает с таможни с пропечатанной декларацией. Далее – опять шлагбаум, сейчас уже абхазский. В кресле, выставленном у вагончика с надписью «Государственный пограничный контроль Республики Абхазия», расслабленно курят два офицера. Все, что им необходимо от нас – чтоб шофер вышел и записал в школьную 48-листовую тетрадь свою фамилию и номер машины.
– А вы куда? В Гагру? Там прекрасно! – граница для нас открыта.
Через 800 метров проселочной дороги выезжаем на Сухумский тракт. От Рф с обезумевшим рынком и большой очередью из людей и машин нас отделяют какие-то полкилометра по прямой, но контраст очевиден: тут практически нет машин. Зато есть древнейшие, последней степени убитости «рафики» выпуска восемьдесят-лохматых годов, перевозящие в собственном чреве по 15 человек, груженные до отказа различной провизией, закупленной на рынке в приграничном русском селе Радостное. Как мы позже узнали, на этих людях и держится снабжение обитателей республики большей частью продуктового рациона.
В Абхазии, как в Индии, скотина – священное животное. Они гуляют по дороге, они на ней лежат и даже дремлют. Пастись они могут даже за несколько 10-кой км от наиблежайшей деревни, но никто их не ворует и не сбивает. Не ворует, так как в Абхазии скотокрадство, ну и вообщем воровство – одно из числа тех деяний, за которые могут изгнать из деревни. При этом изгонят не только лишь вора, да и весь его род. Это, правда, не касается обычного горского обычая – похищения жены. Кстати, вопреки расхожему воззрению, этот обряд происходит только по согласию самой девицы и ее братьев, которые непременно должны после похищения отыскать ее до захода солнца. Позже они вроде бы лупят грабителя, но все таки мирятся и «разрешают» женитьбу.

В Абхазии ощущается русское военное присутствие. В Гагре мы повстречали лейтенанта морской пехоты из Петербурга Ивана с супругой Галиной, отдыхающих в местном военном санатории. Русское военное ведомство, по их словам, предлагает военнослужащим путевки по 3 тыщи рублей на человека за 21 денек с питанием и исцелением.
– Санаторий забит до отказа – стоимость симпатичная, ну и качество отдыха очень хорошее, – ведает Иван. – Только вот скучно как-то тут…
Из развлечений для отдыхающих в Гагре вправду только пара-тройка придорожных ресторанчиков с дешевым домашним вином и сосисками по 5 рублей за штуку.
В Пицунде натолкнулись на трехметровый забор с колющейся проволокой. По деревьям, никак не стесняясь прохожих, бегают белки. Наверняка, санаторий какой-либо.
– Нет, это не санаторий, – развеял наши сомнения Владимир, случайный прохожий, шедший за водой. – Это российская военная база. Пока она тут есть, мы ощущаем себя в безопасности.
Подфартило же военным, которые служат тут: через щель меж плитами показывается некоторое подобие сочинского Дендрария с асфальтовыми дорожками и сотками видов растений.
Проехав повдоль забора пару км, попадаем в сосновый лес, за которым шумит море. В лесу за столиком посиживают мужик и две девицы. Как позже узнали, Тариел – шофер туристского автобуса, а его спутницы – москвички, прибывшие на каникулы. Он здесь же предложил испить за встречу. Так как вино было его собственного изготовления, отрешиться было нереально.
– Если желаете чего-нибудь увлекательного узреть, сходите в Дом-музей, – дал подсказку Тариел. – Тут совершенно неподалеку – в Лидзаве.
На заезде в эту Лидзаву останавливаемся у стайки малышей. Все знают о местной достопримечательности и готовы показать дорогу. Владельца этого единственного в Абхазии личного музея Зураба Хецуриани дома не оказалось, зато его красивые дочки Нана и Анетта с радостью поведали об экспозиции, посвященной классическому быту и культуре Абхазии.
– Дедушка Жора сам сделал все, что тут представлено – сказали девченки. – А позже решил перевоплотить дом в музей. А вот, кстати, и его могила, – Анетта показала на надгробие, расположенное аккурат напротив крыльца. – Вход стоит 30 рублей, но мы средств с вас не возьмем, ведь еще не лето…
Наследнику Зурабу, получившему Дом-музей в наследие, не раз предлагали реализовать чего-нибудть из экспонатов – какой-либо медный самовар, изготовленный в XIX веке, старенькую картину либо грузинскую саблю. Но Зураб, хоть и необходимы очень средства, не продал пока не одной вещи. Память о деде – это святое. Ну и летом часто автобусы с туристами наведываются – несколько тыщ рублей за сезон зарабатывает с молодыми дочками достаточно просто.
Жизнь в Абхазии течет не спеша, по всем канонам курорта. Рабочий денек у чиновников продолжается до… обеда. Позже все замирает: перестают ходить городские автобусы, наступает тишь и покой. Но это – до середины июня, пока не начнется «горячий сезон».
– Никуда на данный момент под вечер не ездите, дорога небезопасна, там много вооруженных постов, – увещевал нас бюрократ администрации Гагры, узнавший о нашем плане съездить к наикрасивейшему высокогорному озеру Рица.
Мы не послушали и направились в горы. Может, бюрократ перестраховывался, а может, сам он никогда не был на Рице, только вот ни 1-го вооруженного человека на собственном 50-километровом пути мы не повстречали. Кроме, может быть, человека в военной форме, который собирает по 100 рублей с каждого въезжающего в государственный парк «Рица». Дорога на озеро представляет из себя горный серпантин, значительно подтопленный вешним паводком, из-за чего стоит остерегаться бессчетных ям и поваленных на дорогу деревьев. С горы раскрывается классный вид на каньон и горную реку, очень пользующуюся популярностью посреди рафтеров. На одном из перевалов встречаем группу юных людей с большими ранцами.
– Мы объездили весь Кавказ, но тут понравилось больше всего, – ведает Александр, сисадмин из Ярославля. – Поначалу доехали до Сухума, там наняли вертолет – 16 тыщ рублей за час полета, – приземлились в высокогорном селении Пцху, оттуда пешком – до устья реки, откуда и начали сплавляться.
Дорога на Пцху есть только летом, зимой же это российское селение становится труднодоступным. Люди там живут на натуральном хозяйстве, разводят пчел, делают сыр, собирают грибы и ягоды, охотятся.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.