Русские на отдыхе

Утро в Суссе. 10:19. Торговец джинсами распалился не на шуточку. Встав поперек дороги, он держит русскую кросотку за талию, а ее подружку – за руку. Он призывно шепчет им «наташка» и даже, кажется, причмокивает.

Российские на отдыхе Девицы смеются и багровеют. Поправляют волосы свободными руками и что-то нежно курлычат в том смысле, что джинсы у него «г…, а не Турция» и что «глядеть не на что». Появляется затор.
Стоящие за сладостной троицей француженки переминаются на месте и отводят взгляды.
Им неудобно. Попутно они стараются показать туземцам, что с «этими 2-мя» не имеют ничего общего и что с белоснежными дамами (если они не российские) как и раньше, как и в томную годину колониализма, не стоит фамильярничать, не говоря уже о местных дамах в джеллабах. Торговцы понимают message бледнолицых и держатся с ними уважительно, разве что делают приглашающие в лавку жесты и счастливо улыбаются. Вообще-то здесь не туристский рынок, а местный, для местных же любителей местного же Nike, так что всем хотелось бы поскорее отсюда убраться.

10:21. Московские кросотки, пообещав свидание на родине, уходят.

Масса вздыхает и облегченно делает два шага, но удовлетворенность заблаговременна: последующий смуглый кавалер воспринимает женщин в объятия. Пессимисты осознают, что это может длиться нескончаемо. Подымается легкий ропот, в то время как торговец джинсами, как и раньше причмокивая, делится на пальцах впечатлениями с сотрудниками.
10:22. Ко всеобщему наслаждению, девицы скрываются в лавке с непонятными сумками, хотя и говорят, что «вообщем, ну куда?». Затор рассасывается, и масса туристов устремляется к цели собственного похода – кварталу с «восточными красивостями», как то: кованые лампы, коврики, осветительные приборы и остальные бабуши, за которыми, фактически, все сюда и приехали.
10:37. Кое-где на торговой улице: «Ты чё, по-русски не понимаешь, что ли? Во тупые. Я говорю, восемь, восемь динар, понимаешь?! Не, ну они хоть чему-нибудь обучаются?».

Чур! Чур меня! Прочь отсюда! Ан поздно: увидели.
– Russia? Natashka?
– No. Belge.
– Belge!
– Oui, Bruxelles.
– Ah!

Пока он задумывается, ходу! Бегом! Нет, я не с ними. Нет, вы обознались.

Тем временем: «Чё ты мне заливаешь? Ну чё ты заливаешь?! Ну какое на х… серебро?!». Соотечественницы! Вот где гордость!
– Where are you from, ma belle? Ah jolie gazelle! Russia?
– Dansk.
– ?!

У меня что, на лице написано? Я что, меченая?! Ужас заползает в мое сердечко.

12:46 Земляничный сок. Как апельсинный, только из клубники: просто кладете полкило клубники в кухонный комбайн, и он готов – 0,8 динара в центре Сусса (20 руб). Я бы здесь жила ради этого сока. Вобщем, рибат осмотрен, касба с маяком – тоже. Бабуши куплены, финики – в сумке. Тарелки куплю в Набёле. Пора домой. Нет, поначалу вино.
12:53 В Тунисе – муниципальная монополия на алкоголь. Потому если вы желаете приобрести бутылочку, то вам одна дорога – в магазин General. Туристов много, а винный отдел небольшой, так что случаются очереди, в особенности поближе к обеду. Стою в очереди, посматриваю на часы: поезд отходит через 20 минут.

Вдруг – дивное видение: слева, из-за группы бельгийцев, надвигается небритый мужик преклонных лет в видавшей виды белоснежной майке ЦСКА. Похож до боли на астронавта из «Армагеддона», только старше. Спина моя холодеет.

– Слышь, почем водка-то? – это не мне, это бельгийцам.
– Ну вот эта вот, эта, вишь?

Бельгийцев пробирает оторопь. Кое-кто из их уже отоварился и ожидает товарищей, а старенькый жеребец показывает пальцем (лицезрели бы вы этот самый палец) на бутылку местной водки в руках 1-го из счастливцев. Они, естественно, сразу «пардон», «не компрон па», но наших затак не возьмешь.

– Да водка, водка, бл…! Почём?!

Не заострять внимания. Не вмешиваться. Бельгийцы сейчас делают вид, что типа его не замечают – старательно поддерживают меж собой оживленную светскую беседу. Но российские, как понятно не сдаются. Сдаюсь я.

– Извините, – спрашиваю (дурочка! дурочка!), – сколько стоит водка?
– Ах вот оно что! – бельгийцы счастливы и даже чуть ли не обымаются, – а мы то задумывались… 10 динар стоила. Мерси.
– 10 динар, – перевожу.
– Ага.

Спасибо? Пожалуйста? Забудьте.

13:09. От вокзала видны толпы российских тёток, выползающих, как желе на плавленный асфальт, из «магазинов для совершенно уж полных кретинов» рядом с Мединой. Там они (как я подозреваю) по баснословным ценам закупились серебряными кольцами с тошнотным лазуритом и сейчас (а это уж я точно знаю) тащатся в General. Оттуда они достенают до дешевеньких бетонных курятников, натыканных повдоль дороги параллельно городскому пляжу и, запершись в собственной коробке на одиннадцатом этаже, откупорят первую бутылку.

Нет, в Суссе я жить не буду. Ни за что. Лучше уж сходу в Сочи.

13:14. Поезд подогнали. 1-ый класс, кондиционированный, ехать близко. Расписание в кассе выдают безвозмездно, и безвозмездно же тыкнут в необходимое место пальцем, и всё растолкуют, даже если вы изъясняетесь только жестами. Не научиться воспользоваться местными ж/д может только клинический кретин, так как линия в стране, по сути, одна – с севера на юг, с небольшим ответвлением на Хаммамет и Набёль. 1-ый класс полностью комфортен, а служащие очень приветливы и терпеливы. В особенности на вокзале в Хаммамете (там я живу). В Хаммамете на путях стоит небольшой старенькый домик с голубыми ставнями, совершенно подошедший бы паровозику из Ромашково. Фактически, конкретно на него и похож местный поезд, который всю дорогу гудит, чтоб не задавить неосмотрительного ослика, и в каком ездит хороший проводник в фуражке и с командирскими усами. А в окошке домика в Ромашкове живет и совсем уж неправдоподобно сердечный директор вокзала, он же кассир, он же Санта-Клаус. Время от времени он выходит на перрон и вдумчиво глядит вдаль, на пальмы и придорожные кактусы.
14:55 либо около того. Я в номере. Сижу на террасе и смотрю на море. Для моря слов не требуется.

Зато чуток поближе, на газоне угрюмые туристы из Рф вцепляются зубами в черствые с виду гостиничные бутерброды динара по четыре за штуку.

Не знаю, для чего они это делают: я так и не попробовала местных бутербродов. У вокзала я зашла в кафе и заказала cotes d’agneau: три замечательных, нежнейших ребрышка ягненка, жареных на гриле, в сопровождении картошки фри, салата и плетенки со свежим хлебом из примыкающей булочной, также острых соусов (Attention! Achtung!) и плошечки с маринованными маслинами. Все наслаждение – 6 динаров. Сейчас у меня в номере десерт: вино и сласти, приобретенные в лавке. Сижу и думаю: может быть, мне бы и не хватило обеденных средств на пару бутербродов.
15:04. Любопытно, российские могут воспользоваться такси (2 динара до вокзала)? А поездом? А маршруткой? На маршрутке я ездила в Кайруан, на поезде – в Тунис и Карфаген, также в дальний Эль Джем (с которым я, пожалуй, все-же, погорячилась), и вот сейчас Сусс. Моих немощных сограждан завтра обещают свозить автобусом на ковровую фабрику.
15:29. Кстати, терраса у меня восхитительная: обветшалая, с древесными перилами, и прямо над морем. Колониальный шарм, если кому нравится. И номер у меня таковой, и весь отель, и практически весь город, не считая делового центра. Старенькый французский курорт – немного потрепанный, зато не турецкий, пальмы, длиннющий пляж, на мысу – крепость, для строителей – ограничение этажности. (Все это не касается кошмарных пригородов вроде Yasmine: туда-то как раз и ездят обычно российские).
15:47. Вобщем, не все. Кое-кого записали ко мне в соседи (меж иным, всего за 550 неприятельских баксов).

И все-же, думаю я, нету на их лицах радости. После 3-х бокалов я вижу это в особенности ясно.

Иду по пляжу. Они лежат в шезлонгах – ноги к голове – на ограниченном пространстве приблизительно в двести квадратных метров. Под пальмовыми зонтами. Слева от их – большая песочная коса: пустая. Справа тоже. Пляжи в Хаммамете вообщем отменные. Отхожу от их подальше и ныряю – вода теплее воздуха. Прозрачная. Никого рядом нет. Песок волнами, как нарочно уложили. Заныриваю глубже – встречаю перепуганного осьминога. О, Господи! Да куда ж ты? Куда, дружок? Вернись, я все прощу.
17:02. К гостинице привели chameau, другими словами верблюда, хотя, сказать по-правде, быстрее, дромадёра, так как горб у него один. На нём предлагают прокатиться, но никто не соглашается, и животное уводят. Оно этому радо, так как вид у него неважнецкий – некий, я бы произнесла, истасканный. Рано днем дромадёр куда бодрее: время от времени я вижу со собственной террасы, как его ведут на работу к крепости.
Но российские по утрам дромадёра не лицезреют, так как их окна выходят не на море, и вообщем они живут в другом корпусе – в том, что поновее и поплоше. Туда еще сербов селят, и меня тоже желали, но я как женщина умная отказалась и востребовала Continental, а не Parc plage (это так корпуса именуются). Пробовали меня уверить, что мест в древнем корпусе нет, но я настояла, а позже, когда мне дали номер с окнами в сад, подарила фляжечку виски управляющему, тогда и для меня нашлась эта хорошая терраса. Хотя, положа руку на сердечко, не такая уж я умная. была бы умной, уточнила бы все в Москве, еще до вылета.

18 с кое-чем: солнце садится. Сограждане на гостиничном пляже сгрудились вокруг бутылки водки.

Режутся в карты, гогочут и матерятся отчаянно – даже гордость пробирает. Кстати, когда завтра они поедут на ковровую фабрику, то непременно в дороге купят кактусы. И будут брать их нагими руками. А ведь необходимо просто попросить мальчугана за дополнительные полдинара их почистить – он умеет. А кактусы и взаправду очень смачные, только берите красноватые.

Текст: Dansk.
Фото: CI.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.