Робинзонада вблизи Северного полюса

Робинзонада поблизости Северного полюса

Робинзонада поблизости Северного полюса Из обхватывающей не одно столетие истории путешествий понятно, как человек грузил собственный нужный в далеких странствиях багаж на лошадка, в повозку, на борт обычный лодки либо корабля, оказывался в седле послушливого жеребца, садился верхом на оленя, закутался в малицу на нартах собачьей упряжки, в непромокаемой одежке ступал на шаткие бревна плота, а еще проще — выходил за окраину родного селения или с обычный котомкой, в какой, не считая краюхи хлеба, были только кресало и трут, или с большущим ранцем, где находилось место и биноклю, и фотоаппарату, и томику стихов, сразу начинались открытия. Открытия самые различные — огромные и мелкие, на хоть какой вкус.
Абсолютное большая часть людей подразумевает, и это верно, что все открытия совершались во время различных путешествий, и, обычно, случаем, вдруг, внезапно. Путешествий самых различных. Дальних, схожих тем, в какие пускались именитые мореходы Христофор Колумб и Васко да Гама, отправившиеся за тридевять земель в поисках неизвестных богатств тропических государств, либо близких, как прогулки всемирно известного энтомолога Жана-Анри Фабра, который далее околицы собственного родного города никогда не прогуливался и все традиционные наблюдения над насекомыми и открытия в зоологии делал в каких-нибудь нескольких метрах от крыльца.
Но посреди всего богатства рассказов и повестей о путешествиях в особенности живописны те, которые посвящены морским странствиям и открытиям. Долгие, длящиеся иногда по несколько месяцев плавания по штормовому морю и вероломному штилю, подстерегающие каждый миг, происшествия, когда мореходы оказываются в неизведанном районе, встречаются с пиратами либо таинственными племенами дикарей. И, вправду, только здесь мы в особенности переживаем за героев, радуемся, когда наконец, в один красивый денек, еще не знающим, какой сюрприз сейчас преподнесут им природа и судьба, вялым и обессилевшим от борьбы со стихией мореходам посреди пляшущих волн и тумана вдруг на миг раскроется уголок райской тропической суши с изумрудно-зеленой листвой и диковинными животными, таинственными племенами либо затерянный посреди океанских просторов маленький полуостров с мертвенной землей, нагими горами, загадочными лабиринтами пещер и труднопроходимыми болотами.
Во 2-ой половине XIX века на географической карте только две области Земли еще сияли белоснежными пятнами. Это — ее полюса, Арктика и Антарктика, но они не достаточно завлекали человека: кому хотелось добровольно испытывать все красоты путешествий в страны холода и льда, да притом непонятно для чего, какие были бы тут богатства?! Истории известны примеры географических открытий, которые были научно обусловлены, вытекали из логики теоретических построений и доказательств ученых. На бумаге, в планах и проектах они были «уже сделаны»; оставалось только найти то, что собирались отыскать. Я желал бы поведать о географическом открытии, которое заблаговременно было практически точно предсказано, определено на карте место, где посреди океанских просторов должна была находиться суша. Это вышло сравнимо не так давно, каких-нибудь 130 годов назад, что для истории населения земли не срок, а одно мгновение. Сначала 1870-х годов на географической карте севера Евразии, в северо-западной части Северного Ледовитого океана австро-венгерской экспедицией была открыта доныне неведомая суша — Земля Франца-Иосифа. Так ли уж она была «неизвестна» либо все-же кто-то знал о существовании здесь «земли»?!

Историческое заседание в Императорском Российском географическом обществе
На объединенном заседании отделений математической и физической географии Правительского Российского географического общества (ИРГО) 18 декабря 1870 г. слушался доклад о программке и снаряжении специальной экспедиции в северные моря. Доклад был подготовлен на базе предложений, внесенных в ИРГО ученым-метеорологом и географом А.И. Воейковым совместно с купцом-золотопромышленником и меценатом М.К. Сидоровым, отстаивавшими российские ценности в освоении Сибири и Севера. В подготовке доклада и программки экспедиции учавствовали многие выдающиеся ученые тех пор. Честь доложить главные положения программки будущей экспедиции была возложена на тогда юного, но уже заслужившего высочайший авторитет у коллег ученого Петра Алексеевича Кропоткина. Ранее исторического денька представитель старого княжеского рода Рюриковичей Петр Алексеевич окончил Пажеский гвардейский корпус и успел совершить в 1860-х годах несколько экспедиций по Сибири и Далекому Востоку; он уже состоялся как специалист-гляциолог, метеоролог, геолог и географ с самыми широкими научными интересами. Но в особенности занимали П.А. Кропоткина трудности ледникового периода в Евразии и связанные с ним перестройки рельефа суши, история флоры и фауны.
Что все-таки было положено в базу предлагаемой программки исследования Арктики, которая отыскала единогласное одобрение собравшихся в тот денек на заседании в ИРГО? Намечалась организация долголетних исследовательских работ, по размаху сравнимых разве что с теми, которые ставились перед Величавой Северной экспедицией (1733–1743), открывшей и описавшей северные рубежи азиатской Рф, границы суши, Камчатку, Берингов пролив, мыс Дежнева и другие географические объекты. Ученые 2-ой половины XIX века предлагали начать исследование океана, его географии и биологии, ледовых критерий и погоды Арктики, закономерностей льдообразования, течений, полярных сияний, магнитных явлений, гидрологии северных морей и рек, островной суши и материкового побережья, залежей нужных ископаемых и найти природные ресурсы региона, вовлечь Север и Арктику в сферу хозяйственной деятельности Русской империи.
Намечалось окончить составление четких карт Арктики, узнать пределы суши и реальные очертания островов и целых архипелагов, закрыть «белые пятна» – отыскать таинственные земли типа знаменитых земель Джиллиса, Петермана, Санникова. Дискуссировались и географические районы поисков этих таинственных земель в больших широтах Арктики. В программке было прямо обозначено, что меж Шпицбергеном и северной частью архипелага Новенькая Земля лежит еще какая-то доныне неведомая земля, как надо из наблюдений за дрейфом полярных льдов, проведенных бароном Н.Г. Шиллингом, — большой полуостров либо архипелаг, протяженный по широте и приметно нарушающий дрейф льдов в этой части Арктики. Это было собственного рода сенсацией – юный мореплаватель, барон Николай Густавович Шиллинг высказал догадку о существовании в этой части Арктики не открытой еще никем суши.
В заключительной части доклада комиссия безотступно рекомендовала организовать уже в 1871 г. рекогносцировочную экспедицию в Новоземельское (Баренцево) и Карское моря, а в 1872 и 1873 гг. — расширенную всеохватывающую экспедицию, выстроить специально для нее судно, владеющее всеми свойствами для ледового плавания. Определены были и штат экспедиции, куда не считая ее начальника и капитана судна входили спецы по отдельным разделам работ, и цена издержек. Начальником экспедиции единогласно рекомендовали назначить П.А. Кропоткина.
Но правительство, лицезрев обозначенную в программке цена проекта, отказало Географическому обществу. Так плачевно завершилась история сотворения и разработки русской программки освоения Арктики. А жалко: в случае ее воплощения Наша родина бы уже тогда сходу вышла в передовые полярные державы и еще длительно бы занимала первенство в освоении Арктики. Но, как оказывается потом, это событие было только первым шагом к будущему сенсационному географическому открытию. Ожидать оставалось всего 2–3 года, но об этом тогда еще никто не знал.

Австро-Венгрия – полярная держава?!

Родившаяся в Рф мысль всеохватывающих исследовательских работ Арктики оказалась ненадобной русскому правительству, но внезапно была взята на вооружение австро-венгерскими «полярниками». Почему конкретно Австро-Венгрия направила внимание на «русскую идею»? Посреди 2-ой половине XIX века в число стран, ведущих свои исследования в Арктике, вместе с Норвегией, Швецией, Англией, прямо-таки ворвалась на всех парах и Австро-Венгрия. В этот период на географической арене появился германский ученый Август Петерман. Знаток географии, неутомимый пропагандист исследования полярных областей, энергичный и предприимчивый издатель, он стал выпускать уникальный географический журнальчик, собрав на страничках этой «географической энциклопедии XIX века» всю информацию об экспедициях на суше и на море, опубликовал сотки карт их маршрутов и мини-репортажей о географических открытиях, научных обществах и их деятельности. Отлично ориентируясь в мировой географической литературе, Август Петерман, непременно, одним из первых познакомился с размещенной русской программкой исследования Арктики. (Будет логично, если исследователи жизни этого германского ученого когда-нибудь найдут в его архиве присланную из Рф брошюру с дарственной надписью или создателей, или ученых-географов.) И уж он-то знал, как ей пользоваться и претворить в жизнь!
Август Петерман был идеологическим наставником австро-венгерских арктических экспедиций конца 1860 — начала 1870-х годов. Под гарантии новых открытий он получил средства на две полярные экспедиции в Гренландию, проведенные на корабле «Германия» в 1869–1870 гг. под управлением Кольдевея. Но обе экспедиции оказались плохими: очень жестокими были климатические условия в эти годы у берегов Гренландии, и неодолимыми оказались долголетние льды. Здесь как раз и «подоспела» российская программка. После гренландских походов А. Петерман переключил внимание на западную Арктику, район меж Шпицбергеном и Новейшей Землей. По его воззрению, морскую экспедицию следовало бы навести в северную часть Новоземельского (Баренцева) моря, до сего времени никогда не посещавшуюся судами.
Были собраны личные пожертвования, и в 1871 г. в плавание в Новоземельское море вышло судно «Исбьерн» под начальством лейтенанта Карла Вейпрехта; на его борту был и Юлиус Пайер. В будущем году оба они уже были начальниками главной в их жизни экспедиции, которая принесла им мировую славу первооткрывателей. Экспедицию собрали в невиданно маленький срок — всего за 5 месяцев. Конкретно столько времени прошло с момента организации австрийского полярного общества, под чьим флагом и сформировалась исследовательская группа. Так в 1871 г. Австро-Венгрия приступила к проведению работ к северу от Северного полярного круга.
Личные лица-спонсоры посодействовали А. Петерману кругленькой суммой: приблизительно 210 тыщами гульденов «оценивалось» роль Австро-Венгрии в арктическом походе. Этих средств хватило на первоклассное оборудование и обмундирование, оснащение устройствами, лодками, климатической одежкой, всеполноценным питанием, рассчитанными на 2–3 года автономного плавания, закупку приготовленных к работе в снежных пустынях собак, снаряженное судно. Многие полярные путники позже констатировали, что экспедиция Вейпрехта и Пайера 1872–1874 гг. представляла собой эталон экипировки арктических мероприятий. До мелочей были обмыслены конструкция палаток, рацион питания людей и собак, техника передвижения по льду, через трещинкы и полыньи, конструкция саней, крепление брезента, примусы, вид горючего, ружья и боеприпасы.
Не считая основного судна экспедиции, «Тегетгофа», в Арктику сразу с ним на западное побережье Новейшей Земли было послано вспомогательное судно «Исбьерн» с меценатом и любителем полярных путешествий графом Гансом Иоганном Вильчеком. Он выделил 8 тыщ гульденов для закладки продовольственного депо, которое было скооперировано у западного берега Северного острова Новейшей Земли, на маленьком полуострове Баренца, на случай неожиданных событий.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.