Первые впечатления

1-ые воспоминания Лазоревое небо, голубое море, поджаристые блины островов, в кавардаке разбросанные по её глади, сизо-пепельные шрамы хребтов, рыжеватые барханы, толпы разнокалиберных стеклянных перстов-небоскребов по побережью; бухты, окаймленные дугами золотистого цвета; россыпи кубиков-домов, в сотах белоснежных оград, редчайшие и вожделенные, как глоток родниковой воды в пустыне, пятна зелени – такими стают Объединенные Арабские Эмираты из иллюминатора лайнера, идущего на посадку в аэропорт Шарджа (он в ОАЭ 1-ый – построен еще в 1933 году для промежной посадки самолетов последующих по маршруту «Лондон – Дели»).
Сзади паспортный контроль, смешная трехсекундная процедура сканирования радужки глаз, для сличения с электрической базой данных по ранее депортированным из страны, приветливая таможня, и вот с десяток беленьких двадцатипяти местных автобусов разъезжаются во все стороны с привокзальной площади. Большая часть направились в округи г. Дубаи на побережье Персидского залива. Семерых же чудиков повезли за 150 км в отель «Океаник», что на самой окраине г. Корфаккан на побережье Индийского океана, а поточнее – Оманского залива. В числе их был и я. Не знаю, чем руководствовались при выборе места отдыха мои попутчики, я же стремился как можно далее удалиться от шума цивилизации, и полностью насладиться привораживающим шумом океанского прибоя.
На решение в пользу «Океаника» воздействовало и то, что на океанском побережье в январе температура воды и воздуха на несколько градусов выше, чем на берегу Персидского залива, где из-за мелководья (40-60 метров) вода остывает быстрей чем в океане.
Желтые песочные бугры, набегавшие на нас, из-за разбросанных по склонам буро-зеленых кустов, напоминали спины гиен, выстроившихся в ожидании добычи. Жирно-черная лента совершенно ровненькой дороги, раздвигая их, вела нас к хребтам, все отчетливее проступающим в сизой дымке. Чем поближе горы, тем более четко проступают на их беспорядочные нагромождения цирков, расщелин, террас, сумрачных провалов и гребней.
С завидным всепостоянством мерцают красно-белые железные вышки с сероватыми пробирками антенн сотовых приемопередатчиков. Реже – деревеньки в пять-десять домов. Около их бродят козы, вдалеке у подножья гор пасутся верблюды. Хотя, неясно, чем они питаются – вокруг одни нагие камешки, на которых нет даже следов лишайника. Проехали равнинный участок, очень схожий на африканскую саванну – видимое доказательство того, что Аравийский полуостров когда-то был частью Африканского материка.
Песчано-гравийные бугры остались сзади, и в конце концов наш автобусик затянуло в лабиринт мертвенных, притягивающих собственной неприступностью хребтов. Пейзаж чисто синайский – кряжи с таким же резким, непредсказуемо необычным рельефом. Только более однородной расцветки, и зелень все таки где-то проникает. Может быть, сказывается невиданно дождливый для местных мест декабрь. Остроконечные горы, разбитые вертикальными ущельями, напоминали руины башен древне – индийского храма.
В деревушках веселят глаз тонкие финиковые пальмы и осторожные крошечные грядки во дворах, оконтуренных стенками из одичавшего камня.
Через полтора часа пути въехали в город Фуджейра раскинувшийся на берегу Индийского океана. Ветер в конце концов внес в салон автобуса расслабляющий, волнующий запах моря. В центре группа новых, прозрачных, как кристаллы горного хрусталя, небоскребов обычный и лаконичной формы. Посреди их, к огорчению, пропадает старая обмазанная глиной крепость с круглыми зубчатыми башнями по углам. Повдоль горизонта белели айсбергами океанские суда. Всего я высчитал 40 семь: сухогрузы, контейнеровозы и нефтеналивные танкеры с водоизмещением по сто-двести тыщ тонн. Стоят на рейде, в ожидании разрешения зайти в порт. Даже издалече эти громилы впечатляют континентального обитателя своими циклопическими размерами.
На окраинах городка идет бурное строительство двух-трехэтажных вилл. Что восхищает – все разноликих строительных решений. Меж ними нет еще газонов, цветов, пальм: пока только нагие камешки да строительный мусор, но через год-два зазеленеют и эти участки. Крыши вилл плоские, с обязательной башенкой посреди либо с краю.
Для тех людей страны, кому не достает средств для строительства дома, правительство выделяет участок земли и строит дом за собственный счет с следующей безвозмездной передачей в собственность нуждающегося. Притча!
Одноименный эмират Фуджейра по уровню жизни в ОАЭ относится к бедноватым, но зато тут самая прекрасная природа и обитатели Дубаев, Абу-Даби охотно приезжают сюда на отдых. Из-за этого земля тут в последние годы очень подорожала, а самые живописные места издавна находятся в принадлежности членов семей шейхов.
1-ые воспоминания Всего в ОАЭ семь эмиратов, любой из которых соединяет воединыжды схожие племена кочевников-бедуинов. Их правители, собравшись в декабре 1971 года в г. Дубаи, подписали соглашение о консолидации в единую Федерацию под заглавием Объединенные Арабские Эмираты. Численность населения страны в ту пору составляла всего 100 тыщ человек. На данный момент же четыре с половиной миллиона человек, и из их людей Эмиратов около миллиона – завидная плодовитость. Столица – город Абу-Даби. Первым президентом был Заед Бен Султан Аль Нахайян, избиравшийся на этот пост потом семь раз попорядку. Он, фактически, и был основным зачинателем объединения эмиратов в единое правительство, явившее миру арабское волшебство в экономике. После его погибели в 2004 году президентом стал его сын- Халифа Бен Заед Аль Нахайян.
Нефтедобывающими являются эмират Абу-Даби и эмират Дубаи. Другие 5 эмиратов – дотационные. В донефтяную эру в ОАЭ основой экономики были рыболовство, бродячее животноводство и добыча жемчуга. На данный момент их значение, в особенности добыча жемчуга, приметно снизилось. Государством управляет Высший совет страны, состоящий из Халифов (Правителей) эмиратов, которые и избирают из собственного круга президента. Если президент погибает, то этот пост перебегает наследственному царевичу – брату президента. В случае, если брата нет, старшему отпрыску. Члены эмирских (царских) семей называются шейхами и шейхинями.
В этой стране нет налогов: ни налога на прибыль, ни налога на добавленную цена, ни подоходного налога. Есть только необременительная таможенная пошлина в 4 %. Муниципальный бюджет формируется приемущественно за счет реализации темного золота – 2,5 миллиона баррелей в день. Это 11% от объема добычи нефти государств, входящих в ОПЕК. Выходит, что при стоимости за баррель нефти в 70 баксов США, ОАЭ в день зарабатывает 100 70 5 миллионов баксов. Получить гражданство иностранцу-мужчине нереально. У дам же шанс есть – через 5 лет брачной жизни с гражданином ОАЭ.
Мед помощь для эмиратцев бесплатная. До середины 90-х годов она была бесплатной и для чужеземцев. Но на данный момент, когда неграждане составляют уже практически 80% населения, бюджет не в состоянии продолжать нести это непосильное бремя. Критическая помощь, все же, оказывается.
Изначальное образование – за муниципальный счет, при всем этом обучение мальчишек и девченок раздельное. Самые прилежные и даровитые юные люди имеют возможность продолжить обучение в наилучших учебных заведениях Европы и Америки. Получив образование, люди стремятся получить работу в госсекторе – это дает высочайший и размеренный доход. Все иноземцы отмечают только четкую работу госучреждений. И не умопомрачительно: в ОАЭ Правитель Эмирата полностью может днем, инкогнито заехать в какое-либо госучреждение, и если управляющий запоздал на работу – его здесь же увольняют. Просто и отлично. (Рабочий денек в госучреждениях – с 8.00 до 15.00). В последние годы интенсивно ведется планомерное сокращение числа чиновников. Сам Халиф Эмирата Дубаи очень демократичен. Ездит без водителя, стекла его «Мерседеса» не тонированы, охрана на отдельной машине сзади.
Законы шариата, невзирая на достаточно огромные конфигурации в муниципальном строе и экономике, также существенное воздействие американских эталонов жизни, как и раньше чтятся и почитаются, но используются без фанатизма и беспощадности. По последней мере, никаких общественных казней.
В ОАЭ фактически нет криминала. Европейцы убеждены, что это следствие строжайших форм наказания: за хранение наркотиков – бессрочное заключение, очень изредка – смертная казнь (последние в 1996 и 2006 годах); лишение рук за воровство (делается под общим наркозом и только после многократного отбывания тюремных сроков), но настоящая причина малого уровня преступности в религиозности населения, верности традициям. В особенности трепетное отношение у их к пятикратному совершению намаза (молитвы). Фактически полное отсутствие алкоголя и наркотиков в жизни местного населения – 2-ая причина спокойствия и благочестия в стране. Арабы до безумия обожают собственных малышей. Балуют и наряжают их как куколок.
Вежливость и радушие – более ценимые коренными эмиратцами добродетели. В этом ощущается проявление их бедуинских корней. Кочуя по безлюдным пустыням, они всегда с бескрайней щедростью и радостью привечали путников. В обмен за радушие хозяева, за нескончаемыми дискуссиями с чашечкой арабского кофе, узнавали от гостя последние анонсы и услаждались радостью общения с новым человеком.
По законам шариата мужик в Арабских Эмиратах может иметь четыре супруги, но при обязательном соблюдении условия, что он не только лишь обязуется, да и обладает реальной возможностью содержать и обеспечивать всех на равных. У каждой должен быть отдельный дом, а если, к примеру, глава семьи подарил одной супруге «Ниссан», то и остальным супругам должен сделать равноценный по стоимости подарок.
Процедура развода максимально ординарна: трижды говоришь при очевидцах «развод, развод, развод» и ты свободен, но делать это очень рискованно – в ОАЭ на одну даму приходится двое парней. Не редкостью становятся смешанные браки. Юные люди, учась за рубежом, привозят жен оттуда, или находят их посреди чужеземок прямо в Эмиратах.
Правительство всячески поощряет браки меж своими гражданами. Таким семьям сходу выдается супружеский сертификат на 20 000 $ США. При рождении малыша родителям выплачивается 2 000 $ США. Вот здесь мы арабов затмили!!! Ура!!! У нас в Рф с 01.01.07 г. за рождение второго малыша выплачивается 250 000 рублей (это практически 10 тыщ $ США)! Как гласит в таких случаях Задорнов: «Испытываешь гордость за свою страну!».
Личная жизнь в Эмиратах накрепко защищена. В прессе о ней вообщем нельзя писать. Потому и «желтой» прессы нет. Большим вниманием и почитанием окружены старшие члены семьи. Их авторитет незыблем. В главных вопросах жизни их слово решающее.
Посреди огромного количества обычных занятий особенное место занимает соколиная охота – уникальный альянс человека и птицы. Повстречать мужчину с сидячим на руке орлом тут можно просто. Хотя до охоты, как такой, дело изредка доходит – дичи не достаточно, а относительно благополучные в этом плане местности заведены под заповедники.
Арабы, повторюсь, очень доброжелательный, благожелательный люд. Потому иноземцы и ощущают себя в Эмиратах комфортабельно и охотно живут, работают тут. Высококвалифицированные спецы, обычно, приезжают из Европы и Америки, а рабочие – из Азии. Больше всего из Индии (обслуживающий персонал в гостиницах, ресторанах), Китая (строители), Пакистана (водители).
Впитывая от гида всю эту различную информацию, мы, пассажиры автобусика, не увидели, как проехали через незапятнанный, состоящий из фешенебельных одно-двух этажных коттеджей и ресторанчиков, городок Карфаккан и тормознули перед входом в отель «Океаник» на берегу Оманского залива. Большие окна – иллюминаторы и «капитанская рубка» на крыше, делают его схожим на океанское семипалубное судно, со срезанным носом и кормой, стоящее у причала.
Обслуживающий персонал отеля (сплошь индусы) так отрадно и приветливо помогали поместиться, что невольно и сам перестраиваешься на волны благожелательности и умиротворения. Когда я, приняв душ, спустился в ресторан, при выходе из лифта нос к носу столкнулся с уфимским соседом по лестничной площадке! Нередко молвят «Уфа – большая деревня», оказывается, что и наша Земля уже практически соответствует этой поговорке…

Вавилон ХХI века

1-ые воспоминания Один денек предназначил знакомству с гордостью Эмиратов – городом Дубаи, вытянутому повдоль побережья на 70 км. Микроавтобус доставил к нему за два часа. Он построен за 10 с маленьким лет по одному генеральному плану, разработанному южноамериканскими конструкторами. От старенького городка остался только один квартал со средневековой крепостью. На данный момент арабы горько сожалеют о том, что согласились на снос древних зданий, лишив тем город собственной исторической и строительной неповторимости.
Численность населения – один миллион двести тыщ человек, и раз в год вырастает на 10-15 процентов. Много небоскребов с прозрачными, из стекла, стенками. Посреди их выделяется известный Парус. Это белое волшебство архитектуры – самый высочайший в мире отель-люкс «ростом» в 321 метр. Сооружен он на искусственном полуострове Персидского залива в нескольких сотках метров от берега. Проезд и проход к нему по мосту. В высшей части отеля вертолетная, смотровая площадки и рестораны. Ресторан что понизу, окружен фееричными красотами подводного мира. Средняя цена номера 40 000 рублей в день. Немалые средства, хотя… Ночь у костра, как мне кажется, часто может доставить больше наслаждения.
В центре городка полным ходом идет строительство самого высочайшего строения в мире – Дома-башни. Это потрясающее сооружение будет иметь двести этажей и высоту семьсот метров! Тендер генподряда выиграла японская компания «Samsung». Башня уже на данный момент переросла все дубайские небоскребы, но до высшей отметки еще месяцы напряженной работы.
Недалеко комплекс «Искусственная Снежная гора» (Ski Dubai) – горнолыжный комплекс с пятью трассами длиной по четыреста метров и перепадом шестьдесят метров. Прикольно прокатиться на горных лыжах в тридцатиградусную жару.
В нутро городка вклинивается длинноватая, в 20 км длиной, бухта. Она такая узенькая, что больше похожа на русло глубочайшей реки. Через нее горожане переправляются на дощаных морских трамвайчиках с матерчатым навесом и широкой длинноватой лавкой во всю длину судна. Местные обитатели именуют это морское такси – «абр».
Берега бухты заставлены в несколько рядов каботажными судами: борт к борту, нос к корме. Они все соединены трапами, по которым снуют грузчики: одни разгружают трюмы, другие загружают их – кипит многоликая товарообменная жизнь.
Авто пробки на улицах городка – обыденное явление. Эта неувязка утежеляется тем, что арабы любят огромные джипы, отдавая предпочтение «Тойоте», «Ниссану» и «Мерседесу». Старенькых машин не достаточно. В семье, обычно, два автомобиля. На одном в гордом уединении ездит супруг, а на втором супруга с детками. За городом рядами тянутся презентабельные павильоны салонов всех узнаваемых автобрэндов.
На улицах эмиратских городов безлюдно. Сначала это вызывало удивление и недоумение сразу, но позже я сообразил – так ведь все ездят на авто. Ходить пешком тут неблагопристойно. А если шофер такси увидит белоснежного пешехода, то непременно притормаживает – «не случилось ли чего, может посодействовать?!».
Мужчины прогуливаются в белоснежных хлопковых долгополых рубашках – галабиях (2-ое их заглавие – кандура). Свободный покрой обеспечивает неплохую циркуляцию воздуха. Мужчины на голову накидывают «гафию» – белоснежный платок, удерживаемый увесистым двойным кольцом темного цвета – «икалом». Арабы убеждены, что приличному человеку не пристало носить пестрое облачение. Одежка великодушного мужчины должна быть белоснежного цвета. Дамы и девицы в темных платьицах и темных платках. У одних лица открыты, у кого-либо видны только глаза, а кое-кто вообщем прячет лицо под темной вуалью. Вдовы надевают голубые платьица. Платьице белоснежного цвета разрешается носить только разведенным дамам. Кстати, национальную одежку имеют право носить только граждане ОАЭ. Оригинально трактуется некими арабами причина, по которой мужчины прогуливаются в белоснежных одеждах, а дамы в темных: они считают, что дама является тенью мужчины.
1-ые воспоминания Когда заходишь в какой-либо большой торговый центр, появляется чувство, что Дубаи – это Вавилон XXI века: такая уплотненная смесь культур, языков, стилей одежки, традиций, музыки. Кажется, что здесь собрались представители всех национальностей, и всем им тут комфортабельно, расслабленно. У людей такие расслабленные, добрые лица. Во взоре ни одного намека на злость. Что еще импонирует – торговцы не проявляют соответствующей для Востока назойливости, но если обратишься, то здесь же подходят, проконсультируют. Приятно, что много россиян, по последней мере, в этот период – январь. Российская речь местами даже преобладает. Спиртное исключительно в дорогих гостиницах и ресторанах. Сам я из категории «почти непьющих», но так как есть ограничение, невольно начал вдруг мучиться (немного) от отсутствия пива, вина. Воистину – «запретный плод сладок». Естественно, нет в Эмиратах ни казино, ни игровых автоматов.
На фоне кричащих современностью небоскребов для меня было полной неожиданностью услышать через шум современного крупного города, вибрирующий, завораживающе-волнующий глас муэдзина, доносящийся с минарета одной из мечетей.
Арабы очень обожают спорт: футбол, теннис, а из развлечений – конные и верблюжьи бега. Для их проведения в городке специально заведены значительные участки – верблюжьи треки либо по другому – верблюдодромы, огороженные красноватыми перилами. Стандартная длина треков четыре, восемь и 10 км. Зрители наблюдают за бегами из собственных автомобилей, перемещаясь повдоль перил. Еще совершенно не так давно верблюдами на бегах правили мальчишки в возрасте до 12-ти лет. Но после законодательно введенного запрета на детский труд ими стали управлять прикрепленные к седлу радиоуправляемые боты.
В бегах участвуют только верблюдицы – они активней и скоростней самцов (развивают скорость до 60 км/ч). Стоимость на породистую скаковую одногорбую верблюдицу доходит до полутора миллионов баксов США.
При выезде из Дубаев свернули на дорогу, ведомую прямо к дворцу Правителя эмирата Дубаи – шейха Мохаммеда Рашид аль Мактума. Среди ее по всей длине разбиты клумбы, газоны, цветники, а за обочиной вырастают деревья, кусты. Прямо по асфальтовому полотну принципиально шествуют павлины, по газонам бегают куропатки, меж деревьев пасутся олени. Сам дворец тонет в зелени парка, отлично просматривающегося через ажурные ворота и ограду.

Бедуины

На оборотном пути нас опередил сероватый «Мерседес». Показалось очевидным то, что на нем не 5, а трехзначный номер. Наш шофер объяснил: «машина члена семьи шейха».
Проехали Ковровый рынок: повдоль дороги тянутся, примыкая друг к другу емкие каркасные павильоны с тыщами шелковых ковров, висячих на длинноватых перекладинах и вешалках. Размером от 1-го до 30 квадратных метров. Формы самые причудливые – округлые, фигурные, прямоугольные, круглые. Фактура теплая, бархатистая, приятная на ощупь.
Перебирая в памяти воспоминания от посещения суперсовременного городка Дубаи, тяжело поверить, что сорок-пятьдесят годов назад на земле «донефтяных арабских эмиратов» было всего несколько маленьких городков с домами из одичавшего камня, обмазанных глиной. А все другое место, покрытое песками и горами с редчайшими оазисами, населяли свободные племена номадов – бедуинов (bedawon – обитатель пустыни), сосредоточивающихся горячим, сухим летом вокруг оазисов и уходящих на верблюдах скитаться по небогатым пастбищам с отарами короткошерстных овец с октября до апреля.
Исторической прародиной бедуинов являются внутренние местности Аравийского полуострова. Представители этого народа отличаются худощавым, жилистым телосложением, выносливостью и привычкой ко всякого рода неудобствам. Тысячелетиями презирая земледельческие племена, считая труд на земле уделом рабов, они в конце ХХ века все таки не устояли перед плюсами оседлой жизни и сменили свои разборные палатки на двуэтажные дома, а собственных верных друзей – верблюдов на «Тойоты».
У бедуинов никогда не было документов. В недалеком прошедшем они не признавали границ, и в поисках наилучших кормовых угодий странствовали со своими стадами из одной страны в другую. Бедуины – один из самых старых и самоизолированных народов на земле. Но в последние десятилетия верность обычаям и традициям протцов ослабела. К примеру, не редкостью стали смешанные браки меж бедуинами и арабами.
Живут номады в палатках из толстой грубой материи, которую дамы ткут из козьей и верблюжьей шерсти на узеньких ткацких станках, а потом сшивают в широкие полотнища для палатки. Когда племя перекочевывает, каркас палатки и полотнища сворачивают и перевозят на верблюдах. Палатка состоит из женской и мужской частей. В каждой из их собственный очаг. Основная нагрузка в семье, как обычно, лежит на женщинах: выпас скота, изготовление еды, пошив одежки. Сторонним мужикам к дамам приближаться запрещено.
Если путешественник, зашедший к бедуинам, не спешит, он должен в символ этого снять обувь. В числе самых узнаваемых и развитых традиций этого народа – кофейная церемония. Она состоит из строго упорядоченной последовательности действий. Поначалу жарят зерна, потом мелют их в ступке и музыкой приглашают гостей и соседей в гости. Варят кофе в специальной посуде и первую каплю напитка выливают на землю. Позже его дегустирует владелец, и только после чего разливают всем пришедшим, подавая против часовой стрелки.
Посреди бедуинов много еще таких, кто безошибочно укажет, где копать колодец, просто без компаса ориентируясь по звездам и рельефу местности, проведет караван к цели, предскажет заблаговременно песчаную бурю, чем, может быть, выручит соплеменников от смерти в сыпучих клубах оживших барханов.
Мультислойная, легкая одежка обеспечивает хорошую циркуляцию воздуха и в то же время поглощает солнечные лучи. Ткань, обмотанная вокруг головы и шейки, задерживает утрату неоценимой в пустыне воды и сразу защищает лицо от маленького сухого песка.
Бродячие становища бедуинов еще посреди ХХ века и сверкающие стеклом толпы небоскребов сначала ХХI века – таковы контрасты в богатой нефтью стране Персидского залива.
Хотя честно говоря, при всем восхищении перед грандиозностью строительных фантазий людского разума, чувствуещь себя около их жалкой мошкой. В современных постройках нет комфорта и тепла. Жизнь в их преобразуется в бедное чувствами функционирование по данной программке. Душа рвется из подобного железобетонного творения цивилизации к дымному очагу свободного бедуинского кочевья, к истинной жизни, туда, где для счастья не требуется сложноустроенного скопища вещественных ценностей, а все очень просто, естественно и понятно.
Арабские горки.
Сейчас после головокружительного ралли по сыпучим хребтам мой организм получил годичную порцию адреналина. Для любителей схожих «инъекций» в Эмиратах отведен живописнейший уголок пустыни. Песок тут совершенно незапятнанный, прекрасного, красно-коричневого цвета, а стандартные 3-х, 5 – метровые барханы сменяются хребтами в 50-70 метров высотой!!! Их резкие гребни и пики, клубящиеся песочной поземкой, делят глубочайшие котловины, узенькие ущелья.
Наша группа адреналиновых наркоманов носилась по ним на 4 внедорожниках больше часа. Асы-водители то кидали машины вертикально вниз, то неслись на штурм вертикального гребня так круто, что, казалось, вот-вот опрокинемся ввысь колесами. То вдруг, оседлав сползающую вниз рыжеватую лавину, вырывались из нее по косой, невидимые в вихрях вспененного колесами песка, на самый пик, где замирали с висячими в воздухе фронтальными колесами. Застыв в таком положении на несколько секунд, перевешивались вперед, на оборотную сторону гребня одним наклоном тела водителя и снова падали вниз.
1-ые воспоминания В конце концов все взлетели на трехпиковый местный «Эверест» и облепили его со всех боков как мухи. Поймав точку равновесия, застыли на одной из вершин и мы. От нас во все стороны тянулись песочные «хребты», а в 2-3 километрах дыбились еще несколько «горных массивов» с дымящимися пиками. Далее за ними простиралось, заполняя все место, море более низких барханчиков, изо денька в денек перемещающихся по воле ветров. На западе краса открывшейся панорамы дополнялась прекрасным закатом: раскаленное докрасна светило, казалось, расплавило пески на горизонте и залило небо розово-пурпурным свечением, неуловимым образом, переходящим над нами в голубий. Вокруг царствовали такая тишь и покой, что слышно было, как шуршат сдуваемые с острого гребня языкастые струйки песка.
На примыкающих пиках застыли три других внедорожника. Мне было катастрофически приятно сознавать, что наш шофер оседлал самый высочайший. Как солнце село, джипы сразу, как будто по команде сорвались вниз и помчались через «хребты», как взбесившиеся тараканы, назад к темной ленте, всё еще пышущего жаром асфальта. Ко второму пескодрому мы подъехали уже в полной мгле. (Вечерние сумерки в этих широтах очень недлинные: раз – и декорация сменилась).
Тут на квадрациклах носились уже сами туристы. Из нашей группы один я решился погонять по песчано-гравийным барханам при свете фар мини-вездеходов. Барханы низкие (менее пяти-семи метров) но, отлично разогнавшись, мне удавалось пролетать по воздуху метра два-три. От остроты и новизны чувств при полете за рулем ревущего «коня» сердечко сжималось от кошмара и ликования …
Заключительным и прекрасным аккордом программки этого памятного денька стало посещение бедуинской деревни, построенной в пустыне специально для туристов. Во тьме безлунной ночи ее выдавали калоритные костры, пылающие на деревенской площади. У ворот стояло уже не меньше полусотни джипов. В прыгающем свете от языков пламени бедуинская деревня, верблюды, глубочайший каменный колодец, арабы в белоснежных облачениях, жаровни с мясом, масляные осветительные приборы, запах дыма кальяна воспринимались как ожившие картины дальнего прошедшего.
Взошла улыбчивая луна с округлой щербинкой сверху, а не с боку, как на нашей широте. В отлично освещенном тростниковом павильоне каждый мог облачиться в галабию из белоснежного плотного холста и ощутить себя на время практически бедуином. Я еще водрузил на голову красноватый, в белоснежную клетку платок, придавив его сверху черным двойным томным «обручем» – икалом. Ко мне подвели богато увенчанного одногорбого верблюда. Он, поджав ноги, лег на песок и, чуть я успел сесть в седло и вцепиться в древесную ручку, поднял меня, после двойного размашистого наклона, практически на трехметровую высоту. Несколько красивых кадров запечатлели гордость пробудившуюся во мне от сознания того, что я как реальный бедуин могу видеть пеших людей, копошащихся подо мной в песке.
Снутри деревенской ограды нас ждали разложенные на длинноватых столах под двускатными тростниковыми навесами горы мяса, рыбы, лепешек, фруктов. Каждый прибывший накладывал для себя на тарелку то, что приглянулось, и садился на подушки перед низеньким столиком, примыкавшим к широкой прямоугольной площадке, устланной коврами. Когда ужин был в разгаре, раздалась зажигательная восточная мелодия, и на неё вышла танцовщица. После нескольких темпераментно исполненных танцев люд так разошелся, что самые заводные присоединились к ней и стали подтанцовывать. Вопреки сложившемуся стереотипу о закомплексованности россиян, как раз наши единоплеменники и задавали тон общему веселью. Те же, кого не вдохновил танец животика, направились в кальянную и комфортно развалившись на подушках, принялись цедить ароматизированный дым.
Курение кальяна вошло в моду в странах Персидского залива относительно не так давно. Пришло оно из Турции посреди 17 века. Арабы стремительно пристрастились к этому развлечению, и сейчас считают его собственной государственной церемонией.
Может быть, есть смысл напомнить, что кальян состоит из 4 частей: мундштука, вершины кальяна, трубки и сосуда с водой. Для получения дыма употребляется особый табак, листья которого вымачивают в разных ароматизаторах. Его кладут в чашечку и накрывают пылающими угольками. Ароматный дым, проходя через воду, находящуюся в пробирке кальяна, охлаждается, увлажняется и очищается от вредных смол и примесей, содержащихся в табаке. Я за свою жизнь пару раз курил кальян и могу поделиться опытом – если курить недолго (5-7 затяжек), то это доставляет наслаждение. В предстоящем приятные вкусовые чувства приглушаются, а в голове появляется тупая боль. У кого-либо, может быть, всё происходит по другому…
Ворачивались в отель «Океаник» поздно ночкой. Навстречу нашему автобусику один за другим неслись со стороны скалистых гор в сторону Дубаев большенные самосвалы «VOLVO», груженые камнями. Всего в этой колонне я высчитал около трехсот автомашин! За ночь (деньком им не разрешается ездить) они делают по два-три рейса на побережье Персидского залива, где ссыпают грунт в море под площадки для новых вилл и гостиниц.
Дороги в Эмиратах в чудесном состоянии. Их строительство и содержание, в сопоставлении с нашими русскими, обходятся государству в копейки. Грунт тут жесткий, песок и битум под рукою, морозов, плывунов да оползней не бывает.
Главные магистрали на всем протяжении освещены. Ограничение скорости на автострадах 120 км/ч, но арабы гоняют и по 150. Полицейских за всё время лицезрел только дважды, но на ДТП они выезжают и оформляют протокол очень оперативно: нормативное время, независимо, в городке происшествие либо на трассе – менее получаса.

В гостях у Нептуна

1-ые воспоминания Два последних денька предназначил морю. Из-за сильного ветра море штормило, и отплытие катера на погружение отложили на 14.00. Чтоб не тратить время зря впустую, я присоединился к самому пользующемуся популярностью тут занятию отдыхающих – распластался на золотистом песке, на берегу округлого залива.
Напротив нас коренастым, скальным пеньком, торчал полуостров. За ним по горизонту зыбучими миражами белели яхты и океанские лайнеры. Прибой с глухим гулом прокатывался повдоль берега пенистым валом с неумолимой, как время, неотвратимостью и всепостоянством. Вода, пропитанная лучами солнца, зияла, переливаясь точь в точь как зеленоватые грани изумрудов.
Пока жарился на пляже, море откатилось от меня метров на 20. Прикинул на глаз, перепад меж уровнями прилива и отлива – порядка 2-ух метров. На обнажившийся плотный песок и камни сбежалась ребятня: собирают ракушки, с визгом гоняются за крабиками, проворно перебегающими от камня к камню в поисках скрытого мокроватого укрытия.
В конце концов ветер выдохся, море успокоилось, и мы, группа дайверов, на быстроходном катере торопливо помчались в безлюдную бухту. Погружались в хаос затейливо изъеденных скал, притягивающих к для себя загадочной тьмой гротов и нагромождений кораллов, в окружении свор разноцветных рыб (я их называю «попугайчиками»). Глубиномер указывает 18 метров. Продуваю уши, давление выравнивается, и боль в ушах исчезает. Плывем плотной группой в полметре от дна. Восхищаемся красотой рыб и панорамы. Не способен сдержать эмоции, знаком «о’кей» выражаем друг дружке состояние эйфории. Время под водой летит намного резвее, чем на воздухе. Инструктор поглядел на датчик давления в кислородном баллоне и подал рукою команду «всем наверх». На катере, сняв свинцовые пояса и жилеты с баллоном, сели за стол, попили – кто чай, кто минеральную воду – после погружения организм очень обезвоживается.
Вечерком длительно, более 2-ух часов, ужиная в ресторане отеля я сделал вывод, что, если есть очень медлительно, то обед либо ужин можно растянуть на время, достаточное, чтоб желудок успел переварить то, что съел и просигналить «Давай еще!!!». Таким макаром, употребление еды можно перевоплотить в нескончаемый процесс, с короткими перерывчиками для расставания с ее неусвоенной частью.
Рано днем наш гид повез желающих на кончик полуострова, на котором находится анклав Омана, с тем, что бы оттуда уже на яхте доставить в одну из красочных, не доступных с полуострова бухт, где можно будет покупаться, понырять и порыбачить.
На границе никаких КПП. Стоит только щит «Добро пожаловать в султанат Оман». Все видимое место покрыто рядами хребтов. Они напоминают наши Уральские, но порезче зазубрины, поострее гребни и нет даже намека на землю – одни нагие серо-коричневые пирамиды, густо унизанные каменными шпилями.
От пристани, заставленной десятками рыболовецких и прогулочных шхун, отплыли в полдень. Изъеденные временем – наилучшим каменотёсом, горы, тянущиеся повдоль всего побережья, растворялись в голубой дымке. Море, горы, зияющий купол неба – все сливалось в зыбучий мираж, схожий на большой сосуд, заполненный солнечным светом.
Якорь бросили в скрытой прекрасной бухте. Вход в нее припоминает гигантскую пасть, унизанную высеченными прибойной волной зубьями. Снутри бухты тянулся подковообразный пляж из маленького белоснежного песка, упирающийся по бокам в вертикальные отроги. Вода в бухте тихая, размеренная, вроде бы уснувшая. Вокруг звенящая, праздничная тишь, в какой шум цепи, спускаемого якоря, воспринимался немыслимым грохотом. Дно бухты, невзирая на 7-8 метровую толщу воды, с палубы просматривалось в мелких деталях. Надев маску и ласты, я поплыл к «воротам», за которыми начинался открытый океан. Внезапно изумрудную прозрачность воды заполнили кровавые клубы, состоящими из каких-либо микробов. Видимость сходу свалилась до полметра. Втемную проплыв через это «облако», был сходу награжден встречей с огромной морской черепахой. Она меня не увидела, и я длительно следил, как эта громила отмахивается то одной, то другой лапой от назойливо вертящихся перед ее мордашкой серебристых малявок. Здесь же мимо нас шествовали приличные рыбины, курсировали дружные стайки «попугайчиков», «полосатиков». Не поддающееся объяснению счастье переполняет меня, когда я оказываюсь в воде, посреди разноцветных водных растений и кораллов, покрывающих одичавшие горы, в окружении самых диковинных жителей подводного королевства. И каждый раз я никак не могу насытиться умопомрачительной, галлактической красотой этого труднодоступного мне до этого мира. Появляется чувство, как будто попал на другую планетку. Так всё особенно и нереально.
Выплыв из бухты, попробовал понырять меж больших камешков, но прибойная волна была настолько сильна, что я, исцарапавшись о выступы скал в борьбе с прямым и оборотным течением, поторопился возвратиться в дремотную бухту.
Когда подплыл к песочному пляжу на глубине метров 3-х, увидел под собой большого ската, не отличимого по расцветке от цвета песочного дна. Его выдали чуть уловимый контур и колышущаяся темная метка на кончике хвоста. Я завис сверху. Ему это не понравилось – прижимаясь ко дну, он быстро заскользил на глубину.
В расщелине меж подводных камешков практически столкнулся с доброжелательным монстром весом в 4-5 кг, очень схожим на « морского бычка». Он склонил голову набок и уставился на меня зрачок в зрачок. Взор был так обезоруживающе хороший, что я не сумел надавить спусковой крючок пневматического ружья. Отплыв метров на 10 заколебался – возвратился. «Бычок» стоял на том же месте. Но я так и не отважился на выстрел. И слава Богу. Итак, пока, за всегда поездки, ни 1-го выстрела! Молодец, Камиль – исправляешься. С 1981 года не стреляешь животных и дичь, а сейчас, может, и рыб оставишь в покое. Не голодный же!
После купания в бухте вышли в открытое море. После рыбного, с неограниченным количеством пива и вина обеда, матросы пораздавали нам рыболовные снасти: плоские пластмассовые катушки с толстой леской, с томным свинцовым грузилом и 3-мя большими крючками. Насадили на каждый по рыбешке и опустили на дно, на глубину метров 40. За полтора часа двое из нашей группы изловили по барракуде весом три-четыре килограмма. 3-ий счастливчик упустил еще больше крупную рыбину всего в метре от края борта. По сокрушенному вздоху «Уф, Алла», я сообразил, что этот юноша – мой земляк. Познакомились. Оказалось, чуток ошибся, не из Башкирии, а из Татарии.
Завтра днем улетаем на морозную, заснеженную родину. Скоро удовлетворенность встречи с возлюбленной Уфой, родными лицами, но в то же время малость обидно, оттого что покидаю эту страну. Все кажется, что чего-то головного не увидел, что-то самое увлекательное просмотрел. Может, даже, и не просмотрел, а просто не успел по- истинному почувствовать, вдуматься в сущность.
1-ые воспоминания Вечерком, перед ужином спустился на сберегал залива и длительно посиживал, слушая нескончаемый, привораживающий шум дыхания океана. Некие, самые сильные, волны с вкрадчивым шелестом докатывались до моих ног и звали за собой. Большой красноватый пятак солнца коснулся горизонта. Остывший, усталый от долгой работы он, на очах стал медлительно, но безостановочно, погружаться в море. По волнистой ряби ко мне подбежала пламенная дорожка. С грустью смотрел я на нее и поразмыслил «вряд-ли прилечу сюда еще раз». Почему? Отлично высказался по этому поводу Миша Чванов « На земле очень много прекрасных мест, чтоб ходить по одной тропе дважды».
Кстати о народе, поточнее, о местном популяции. У меня сложилось воспоминание, что люди тут владеют способностью услаждаться даже самыми малеханькими и ординарными радостями. Им чуждо рвение быть во всем первыми и правыми. Не ощущается в их поведении соперничества вместе. Каждый живет удовлетворенный мерой собственного достатка, без хулы и зависти, ибо верует, что все происходит по воле Аллаха. И милости и порухи. А против воли Всевышнего роптать порочно.
Следя за их взаимоуважительными отношениями, я вспомнил чье-то мудрейшее выражение: «человек не в состоянии обожать каждого, но хоть какому под силу быть терпимым и милосердным даже к неприязненным нам людям».
На что еще направил внимание – время в арабском мире течет еще медлительнее, чем у нас, европейцев. Они живут не торопясь, и потому у их времени много, и его на все хватает.
Ползут караваны веков, а нравственные устои и порядки тут практически не изменяются. Отлично это либо плохо? Тяжело сказать. Но люди счастливы, и это, пожалуй, главное. И, в заключение (чуть ли не запамятовал), – россиян эмиратцы уважают. Наверняка, есть за что. Пора бы и нам научиться уважать себя, гордиться собственной государством и собственной историей. Тогда, может, и жизнь у нас резвее наладится. На плевках в прошедшее тяжело строить фундамент благополучного, размеренного грядущего.
К огорчению, все, что имеет начало, имеет и конец. Знакомство с Эмиратами закончено. Куда еще заведет меня общечеловеческая страсть к перемене мест? Надеюсь, скоро узнаете…

Камиль Зиганшин, Уфа

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.