Одной непокоренной горой в Непале стало меньше

Одной непокоренной горой в Непале стало меньше.

Одной непокоренной горой в Непале стало меньше. 50 годов назад – 29 мая 1953 г. – люди в первый раз поднялись на верхушку высокой горы планетки. Как понятно, это были новозеландец Эдмунд Хиллари и шерпа Тенцинг Норгей. На золотой юбилей этого знаменательного действия Федерация альпинизма Непала пригласила всех альпинистов, побывавших на Эвересте (напомним, высота его 8848 м). В Катманду прибыло в мае этого года около 200 восходителей из различных государств (из Рф – 15) и поболее 150 шерпов.
Перед торжествами правительство Непала разрешило в честь юбилея совершить восхождения на три пика, на которые ещё никогда не ступала нога человека – Паралапче, Мачермо и Киодзо-Ри. В восхождении на Паралапче (6017 м) приняли роль три русских альпиниста – Исрафил Ашурлы, Валентин Гракович и Владимир Шатаев. Как это было, ведает ниже И.Ашурлы.
Нам особо охото отметить, что В.Шатаеву, поднявшемуся на этот шеститысячник, исполнилось 66 лет! Восемь годов назад он стал вторым по возрасту альпинистом, покорившим Эверест. Редакция «ВВ» считает Владимира Николаевича другом нашей газеты и от всей души вожделеет ему СТАТЬ ПЕРВЫМ!
«Владимир Шатаев, Наша родина…» – конкретно с нашей делегации Анг Тсеринг Шерпа, председатель Непальской федерации альпинизма, начал представлять участников грядущего восхождения на собрании в пятизвёздочном отеле «Хайят Редженси» (Катманду), где расположила нас НФА. 23 альпиниста, из которых четыре уже подымалиь на Эверест, представляли 6 государств – Россию, Хорватию, Словению, Японию, Бразилию и Румынию.
Маленький перелёт Катманду – Лукла, и мы погружаемся в шестидневный треккинг до базисного лагеря. Проходим в неплохом темпе Намче Рынок, Доле, Мачермо. Как будто за циклопическими окнами медлительно ползущего поезда проплывают вдалеке кросотка Ама-Даблам, великодушные Тавече и Лабуче, величавая, выбеленная снегом и льдом Чо-Ойу.

После подъёма выше 4000 м погода изредка балует нас солнечными окнами, развешивая после пополудни туман, но снег и дождик идут изредка. Непальские лица вокруг с набором высоты равномерно изменяются на тибетские, а приветствие «Намастее!» – на «Таши делек!». Местная ребятня по праву может считаться одним из основных украшений этих грозных мест. Неунывающий хохот и весёлые игры детворы сопровождают нас практически до базисного лагеря. Припасы конфет, жевательной резинки и орехов быстро тают.
Весь путь до базисного лагеря густо усеян лоджиями (маленькими гостиницами), многие из которых носят гордый титул «отель-ресторан». Их главным предметом гордости служит меню на 3-4 страничках маленького убористого шрифта с описанием различных блюд. На поверку оказывается: меню во всех заведениях однообразное, и начинаешь мыслить, что, независимо от расположения харчевни, все блюда готовит один повар.
19 мая достигаем базисного лагеря, поменяв лоджии на палатки. На другой денек – выход в высотный лагерь, куда добираемся после долгого подъёма по морене через густо висячий туман. Там нас ждут высотные шерпы. Сухие, чёрные от солнца лица, защищённые очками глаза, жадные движения и постоянное благодушие. Создаётся воспоминание о принадлежности их к особенной касте – касте восходителей. Так и есть, у всех их за спиной восхождения на разные восьмитысячники. Шерпы четыре денька изучали и прокладывали маршрут. 19 и 20 мая они первыми взошли на верхушку Паралапче.
Через 2 часа после прихода в лагерь устраиваем совещание с шерпами по поводу выбора верхушки и её штурма. Туман начинает рассеиваться и мы лицезреем, что высотный лагерь находится на маленьком плато меж подножиями пиков Мачермо и Паралапче. Для штурма третьей верхушки (Киодзо-Ри) необходимо перейти в другой лагерь. Мачермо, напоминающая московскую высотку, поражает собственной неприступностью. Виктор Гроссельх из Словении систематизирует маршрут одним словом: «Погибель». Шерпы подтверждают сложность штурма Мачермо – их товарищ получил серьёзную травму при разведке маршрута. Останавливаемся на Паралапче.
А вот трое японцев в сопровождении шерпов уходят на Киодзо-Ри (в Катманду наша группа подразумевала взойти конкретно на неё). Как выяснилось позднее, они не смогли пройти и четверти маршрута.
Выход на штурм намечен в 4 утра 21-го. Шатаев и я ощущаем себя непринципиально. Кряхтя в палатке и жалуясь на отсутствие сна, приходим к воззрению, что начали заболевать. Всю ночь заместо сна – озноб, сильный кашель, у Шатаева подымается температура. В 3.30 Шатаев, Гроссельх, Рафаэл Водисек и я первыми выходим из лагеря. Прямо за нами отправляются отец и отпрыск Божичи (Стипе и Ёшко) и Валентин Гракович. Чертыхаясь посреди камешков, медлительно продвигаемся вперёд. Меня неотступно преследует вероломная идея о том, что заболевающий организм, лишённый еды и сна, даст осечку аккурат сначала маршрута.
Через час достигаем места, где нужно надевать снаряжение. Над нами нависает язык снежного кулуара, помеченный красноватой верёвкой – это «перила», навешенные шерпами. Последние секунды для того, чтоб сделать выбор: ввысь либо вниз. Надеваю «кошки», что автоматом решает делему выбора. Щелчок карабина, и ввысь. Из-за недлинной неразберихи хорваты вклиниваются меж Шатаевым и мной и разбивают нашу двойку.
Изучая зрительно маршрут из лагеря, мы лицезрели только снежный кулуар. Шерпы, описывая его, упомянули, что конец кулуара не виден, а выше его начинается тяжёлый скальный участок. Так и есть: после 2-ух часов работы в кулуаре пред нами взлетает 50-метровое нагромождение вертикальных скал 5-й категории. «Кошки» отправляются в ранец, ледоруб никчемно болтается на поясе. Пластмассовые «кофлахи» – не наилучший вид обуви для подъёма по горам, и после прохождения скального участка я чувствую себя практически как выжатый лимон.
Далее проще. Опять лёд, потому «кошки» и ледоруб снова при деле. После прохождения маленький полки – выход на гребень. Отсюда до верхушки 20 минут, конкретно они отделяют меня от Шатаева, который уже ждёт меня там. Вот и верхушка: дружественные объятия, поздравления, фотографирование. Но это не конец. Удачным восхождение считается только по возвращении в лагерь.
После недлинной паузы начинается спуск. Возможность использовать «восьмёрку» (устройство для спуска по верёвке. – Прим. ред.) упрощает путь. Скольжение по верёвке с резвой потерей высоты создаёт мираж приближения лагеря с его палатками, спальниками и жарким чаем, что малость добавляет сил. Ещё два часа, и мы достигаем места, где надевали снаряжение. Следующие кульбиты на камнях и сыпухе напоминают хождение по мукам. Туман усложняет поиски верного пути, продлевая дорогу «домой» как минимум на час-полтора. Вот, в конце концов, и лагерь. Попав в палатку, я впадаю в 12-часовой сон, убаюканный систематизацией маршрута Шатаевым как 4Б-5А и идеей о том, что главное дело изготовлено, верхушка взята.
Последующий денек – наименее урожайный на восхождения. Верхушки достигнули двое бразильцев. Румыны, выбравшие для восхождения центральный кулуар, не прошли и половины маршрута. Жители страны восходящего солнца от восхождения отказались. Итог: фуррора достигнули 10 человек из 23. Мы назвали 21 мая Днём славянских восходителей, в число которых я, уроженец солнечного Азербайджана, был принят единодушно.
«На десерт» два денька я провожу в посёлке Гокиа, следя вызывающую у меня трепет панораму гималайских пиков (Эвереста, Чо-Ойу, Макалу, Лхотзе, Нуптзе), в то время как наша группа уже начала спуск в направлении Луклы. Мне приходится практически бежать, чтоб догнать товарищей.
В аэропорту Катманду нас встречают звуками буддистских труб, осыпают с ног до головы красноватой пудрой, повязывают ритуальные шёлковые шарфы, отмечают наши лбы оранжевой краской, и мы невольно начинаем ощущать себя героями. Разукрашенные наподобие команчей, прибываем в давно ожидаемый отель «Хайят», где нас ждёт праздничный обед и большая компания восходителей на Эверест, прибывших на праздничек. «Все звёзды», по другому не назовёшь. Наибольшая группа альпинистов из бывшего СССР – Рф, Грузии, Узбекистана, Казахстана, Киргизии.
Последующие три денька в Катманду царствует праздничек. В Непал прибывают Эдмунд Хиллари, Рейнхольд Месснер, Юнка Табэй и другие знаменитые личности мирового альпинизма. Покорителей Эвереста вознаграждают памятными медалями. Потом – праздничная встреча с королём и царицой Непала, приём у кронпринца, вечеринка в британском посольстве, ужин с Эдмундом Хиллари, конференции, открытие парка и посадка деревьев… Неприметно наступает 31 мая – дата возвращения в Москву, к близким и друзьям, к мыслям о новых восхождениях. Мы улетаем, навечно запомнив плакат на стенке аэропорта: «Вы не сможете поменять Непал, но Непал может поменять Вас».

Исрафил Ашурлы.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.