Непарный шелкопряд

Непарный шелкопряд.

Может быть, наши хлопоты и заботы об экологическом состоянии планетки лишены всякого смысла. Может быть, из галактических просторов уже приближается метеор, аналогичный тому, который врезался в Землю много веков вспять и взвихрил такие тучи пыли, что они застили солнце, и пришло похолодание, и вымерли большие палеозавры и птеродактили и как там их еще…
Вот и на данный момент мы хлопочем о скошенном дереве и истреблении слонов, а нас ожидает полное изменение среды. Если продолжить сопоставление, которое я уже использовал: Земля — кровяной шарик большого заболевшего организма, то можно представить, что огромный этот организм воспринимает лечущее средство, и бомбардировка Земли метеорами, наводнения, ураганы — следствие воздействия на нее этого самого фармацевтического средства с целью излечения.
Для большого организма, который воспринимает пилюли, — это интервалы в несколько часов, для нас, бактерий, облепивших Землю, — это века. Но организм, по-видимому, серьезно собрался поправить пошатнувшееся здоровье. Поднимаешься в самолете над Землей, слушаешь сообщения стюардесс и бортпроводников: температура за бортом минус 50, минус девяносто…
Чем выше над планеткой, тем холоднее. Тем невозможнее жить. Обожать. Ощущать. Любовь — дитя тепла. Человек — нежное создание. Не очень полюбишь друг дружку на морозе…
Отдаем ли мы для себя отчет, каким уникальным творением является наш теплый мир? Позволяющий людям и животным существовать среди безгласного ледяного океана Вселенной? Что все-таки мы в таком случае творим? Меньше и меньше очарований. В Шри-Ланке, где природа кажется нетронутой, и, мча по дороге, можно узреть на обочине пасущихся слонов, оленей, медлительно движущихся варанов, оказывается, осталось менее 10% лесов. И еще я лицезрел дикобразов на цепи — чтоб туристы затормозили, заинтересовались и у их можно было попросить подаяние. У нас на цепи медведи и соколы, у их — слоны и дикобразы. Если задуматься: вся природа в неволе…
Показывают киноленты, где люди пробуют сделать контакт либо борются с чудищами неземного происхождения, которые ставят собственной целью порабощение землян. Лучше бы снимали киноленты о том, как сами люди не могут отыскать контакт с теми, кто вправду еще пока остается их соседом и безгласно погибает под напором населения земли, — всеми этими мартышками, медведями, слонами. Вот какой диалог нужно пробовать установить, пока не поздно. Вобщем, наверное, поздно. Их осталось по штукам, наперечет — всего ничего.
Земле (по оценкам ученых), если люди в том же темпе будут превращать ее в свалку, осталось существовать 30 лет. 30. Потом конфигурации станут необратимы. Моря и океаны не сумеют самоочищаться, почва не сумеет самовосстанавливаться и плодоносить, воздух сгорит либо засорится до полной непригодности.
По животным ли рыдать? Да, по животным. Сохраняя их, а не сдирая с их шкуры на шубы и не выпиливая из их костей и бивней финтифлюшки (а из лесных великанов — статуэтки), сохраним сначала свою жизнь. Чем меньше будем сорить и отравлять, тем лучше сбережем условия для собственного существования. Вобщем, это уже из области теории. Почему-либо все деревья, оказавшиеся заболевшими и подлежащими спилу, вырастают на тех местах, где позже растут гаражи и дома. Другие деревья — ничего, могут еще постоять и поскрипеть.
Странноватая фантазия. Деревья — мыслящие существа. Как и все живы организмы, они борются за существование, выживание, клочок земли и место под солнцем. Человек же — слепое орудие в их руках (другими словами ветвях), преданный исполнитель их планов. Сосна-исполин навевает ему идея, что он должен пойти и срубить молоденькую ель, укоренившуюся рядом с этой сосной и грозящую сосне вытеснением. Человек берется за топор. Старый дуб насылает мальчишек-извергов на стайку березок, те их истязают, сдирают кору, выпивают сок. Заодно вырубают рощицу кленов.
В конце концов деревья так запутались в собственных схватках и войнах, в собственных внушениях людям, что те, утратив всякое представление о том, что творят, вырубают под корень все леса. Чего не придет в голову, чтоб оправдать дикость и тупость человека! Дерево стоит и следит, как выносят из подъезда ремонтируемого дома полусгнившие трухлявые бревна перекрытий. И холодеет, и сжимается от кошмара: «Вот что может со мной произойти. Вот что могут со мной сотворить люди. Вот во что способны меня перевоплотить их руки и инструменты. Да еще позже будут беспокоить мой останки — как беспокоят на данный момент останки моих бедных родичей…» Вот откуда это во мне… (Может быть.) Когда в детстве жил на даче в Лесном городе, вдруг началась чуть ли не паника: непарный шелкопряд (до сего времени помню, как звали этого злосчастного мотылька) уничтожает леса!
Целые большие лесные массивы. Нужно выручать зеленоватого друга! И вот я прогуливался вокруг берез, искал пятнышки личинок шелкопряда (обычно кое-где около корней, у основания дерева), аккуратненько ножичком срезал и позже сжигал в костре. Аннотация была — непременно спаливать, так как во всяких других критериях личинки выживали. Даже быть утопленными они не могли. А самих мотыльков, если они попадались, — жирненьких, подслеповатых (так мне почему-либо казалось) — я давил ногой.
Сейчас с потаенной виной вспоминаю о той моей борьбе против вредителя и погубителя, который и сам-то оказался практически истреблен. Нет, совершенно не того вредителя было надо уничтожать. Человек — вот главный непарный шелкопряд.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.