На ярком солнце

В старенькой квартире, у окна, выходящего на голубятню на крыше бывшего арбатского доходного дома, стоит поблекший темный рояль «Бехштейн» и висит картина: арабские мазанки на берегу залива, ослепительно белоснежные под палящим полуденным солнцем. Мазанки сгрудились у вспененной воды, повернувшись спиной ко всему остальному миру, как мусульманские супруги. Этот залив именуется Темара.

Чёрные пятки

На ярчайшем солнце Залив находится на берегу Атлантического океана, в нескольких километрах от столицы Марокко ­ Рабата, где живет мадам Симон, машинистка Клодет и ее супруг Бернар, толстый человек Бонфуа, берберка Сади, подводящая глаза сурьмой и красящая волосы хной каждый денек, отчего тыльные стороны ее ладоней стали совершенно рыжеватыми. Она стирает на крыше белье и слушает магнитофон. Боже мой, а вдруг все, что было после чего, мне просто приснилось? И все эти 20 5 лет я просто спала, убаюканная сладким голосом Джо Дассена: «Э си тю нэкзистэ па»? Я проснусь в этом белоснежном городке, и жизнь начнется поновой…
Французы обожали и обожают Марокко. Ален Делон первым браком был женат на марокканке и, молвят, до недавнешних пор держал на атлантическом побережье около Касабланки виллу. Не желал отставать от него партнер по «Борсалино» Бельмондо ­ у него тоже был дом в Марокко. Эту страну называли и марокканской Ривьерой, и африканской Швейцарией, и жемчужиной, у нее много прекрасных имен, она и впрямь великолепна. Так как тут есть океан, который на севере страны, в испанской ее части, соединяется со Средиземным морем. Тут есть снежные верхушки могучего Атласа и Сахара, и апельсины, прославленные нашим живым классиком Аксеновым, но не нуждающиеся в рекламе, ­ с толстой пористой кожицей, сладкие, с липким соком, только-только сорванные с ветки. Французов, оставшихся жить в Марокко после провозглашения независимости, французы истинные, живущие на исторической родине, называли презрительно «черные пятки», pieds noirs,видимо, считая их чуть-чуть арабами. Они и впрямь перенимали кое­что из государственных особенностей «покоренного» народа ­ лукавство, непунктуальность, велеречивость и многословие… Вобщем, кто у кого что перенял, еще непонятно. Зато в Марокко до сего времени все отлично молвят по­французски, хотя французов стало намного меньше.

Трон Аллаха находится в воде

На ярчайшем солнце С океана дул свежайший бриз. Хотелось пить вино, срывать цветочки наслаждений и не хлопотать о следующем дне. Так как будущий день будет как две капли воды похож на вчерашний. Так как на море ничего не изменяется веками, и многочисленные поколения подставляют тела лучам и вверяют свои чресла соленой воде, беззаветно веря в ее силу.
Время от времени океан становится беспокойным. Волны поднимают со дна пену и груды песка, меняя цвет воды с голубого на грязно­салатовый, и дурное настроение океана передается всем, кто посиживает на берегу. Но так бывает только зимой. Летом океан тих и ласков, как домашний пес, и сияет ночами, выдыхая запах водных растений, рыбы, ракушек…
В Рабате, не считая залива Темара, еще есть Plage des nations (Пляж наций), Plage sable d’or (пляж Золотой песок), Amfitrite (амфитрит) при одноименном отеле, где ступени из бассейна выходят прямо к океану. Но в океане нужно уметь купаться ­ мощная зона прибоя. У берега волны вздымаются до 2-ух метров, заворачивая белоснежные гребешки. Нужно поднырнуть под волну. Ни при каких обстоятельствах нельзя вставать к ней боком, пытаясь сравняться с ней силой. Волна посильнее. Она сметет, опрокинет, будет болтать и бултыхать в собственном чреве, и вы забудете, где верх, где низ, нахлебаетесь соленой воды, больно ушибетесь и вылезете, в конце концов, с полными брюками и ушами песка. Песок еще длительно будет скрепеть у вас на зубах.
После чего нужно бессильно свалиться, как стайер после дистанции 5000 м либо лыжник после 30 км, и дышать, дышать, дышать. Кстати, из­за ветра, дующего с океана во все легкие, тут можно просто очень обгореть. Жар совершенно не ощущается даже без зонтика. Если ветер станет очень сильным, спасатели растянут темный флаг ­ купаться запрещено. Океан может унести неопытного купальщика далековато от берега и заглотить, как кит рыбешку.
Вечерком, на закате, можно сходить к Мавзолею Мохаммеда V, белоснежному кубу над устьем реки Бу­Регрег, взобраться по лестнице, которая тоже выложена белоснежным каррарским мрамором. Испить сладкого мятного чаю на аллее Хасана II, съесть кус­кус в каком­нибудь ресторанчике. И ничего не делать. Прелестная праздность ­ норма марокканской жизни. Марокканцы часами посиживают по вечерам в кафе, пьют чай либо кофе, много курят, звучно и гортанно говорят, украдкой посматривая на проходящих мимо дам.
Но лучше опять возвратиться к океану, на пустой пляж, идти повдоль полосы прибоя, загребая песок ногами и рассматривая выброшенные на сберегал морские звезды и большие ракушки.

Белоснежный город

На ярчайшем солнце Царство Марокко ­ правительство в северо­западной Африке. На Западе страну омывает Атлантический океан, на севере от Европы Марокко отделяет только узенький Гибралтарский пролив. Далее идут горы и Сахара. Населяют Марокко берберы, коренное население Северной Африки, и арабы, обосновавшиеся тут с тех времен, когда они обладали половиной мира. Плюс европейцы, в главном французы и испанцы, как память о том, что Марокко когда­то было колонией. Эта смесь традиций и стилей, перемешавшись и переплавившись, стала тем, что принято именовать марокканской культурой ­ это и белокаменные минареты Касабланки, наикрупнейшго порта Атлантики, и розовые камешки Марракеша, и римские руины Рабата, и медины Феса и Мекнеса…
Но сейчас речь ­ об Агадире, признанном международном курорте на атлантическом побережье Марокко, в 500 км от Касабланки. С одной стороны океан, с другой ­ горы Высочайшего Атласа, защищающие город от жара Сахары, которая нет­нет ну и припоминает о для себя жарким ветром «шарги». Но в Агадире климат на уникальность мягенький. Песочный пляж, обрамленный соснами и эвкалиптами, протянулся повдоль побережься на 10 км. Кстати, пляжи в Марокко всюду очень широкие. Агадир ­ полностью европейский город. Рестораны, ночные клубы, торговые центры, казино, гостиницы интернационального класса, центры талассотерапии… Восточный спектр тут хоть и ощущается, но он ненавязчив. Что еще? Триста солнечных дней в году, рыбалка, серфинг, парусный спорт, прогулки в Сахару, экскурсии к старым касбам и берберским городам в горах, марокканская кухня ­ тажин, кус­кус, сладости… Неподалеку от пляжной зоны размещен порт. Конкретно порт, а не милая марина либо причал, позвякивающий, как серьгами, мачтами яхт.

Ветер Эс-Сувейры

Если ехать в Эс­Сувейру из Марракеша, дорога будет идти через пустыню. Однообразный, но гипнотический пейзаж ­ волны песка, заросли аргановых деревьев со стадами коз, обгладывающих их ветки. Вот, в конце концов, и бухта Эс­Сувейры. Безупречная полоса пляжа протянулась повдоль всего городка. Ветер и волны, волны…
В отличие от космополитичного Агадира, Эс­Сувейра обладает ярко выраженным восточным колоритом. Может быть, потому его облюбовали живописцы и музыканты. Кстати тут раз в год проводится фестиваль магической музыки «Гнаха». Белоснежные дома, повернувшиеся к улице спиной и рассматривающие прохожих через окошки, больше похожие на бойницы, голубые, всегда закрытые двери, открывающиеся только для того, чтоб пустить свет вовнутрь либо выплеснуть мыльную воду на неширокую, не больше аршина, улицу. И лавочки, лавочки, лавочки… Неважно какая марокканская медина (старенькый город­базар) ­ это сезам. Медина Эс­Сувейры ­ не исключение. Столешницы из чеканки, медные чайники с длинноватым горлышком, вкрапленные столики, глиняные тажины, нежнейшие бабуши, пуфы из кожи, ковры, которые ткут 14­летние девченки на фабрике под Мекнесом, где в воздухе висит взвесь из мелких частиц шерсти… Разноцветные бордюры с цветочным орнаментом идут, сменяя друг дружку, от края ковра к центру, усыпанному розовыми, красноватыми либо малиновыми цветами. Длиннющий ворс размывает строгие очертания. За марокканскими коврами охотятся собиратели, готовые платить за их большие средства.
В отличие от космополитичного Агадира, Эс­Сувейра обладает ярко выраженным восточным колоритом. Может быть, потому его облюбовали живописцы и музыканты. Кстати тут раз в год проводится фестиваль магической музыки «Гнаха». Белоснежные дома, повернувшиеся к улице спиной и рассматривающие прохожих через окошки, больше похожие на бойницы, голубые, всегда закрытые двери, открывающиеся только для того, чтоб пустить свет вовнутрь либо выплеснуть мыльную воду на неширокую, не больше аршина, улицу. И лавочки, лавочки, лавочки… Неважно какая марокканская медина (старенькый город­базар) ­ это сезам. Медина Эс­Сувейры ­ не исключение. Столешницы из чеканки, медные чайники с длинноватым горлышком, вкрапленные столики, глиняные тажины, нежнейшие бабуши, пуфы из кожи, ковры, которые ткут 14­летние девченки на фабрике под Мекнесом, где в воздухе висит взвесь из мелких частиц шерсти… Разноцветные бордюры с цветочным орнаментом идут, сменяя друг дружку, от края ковра к центру, усыпанному розовыми, красноватыми либо малиновыми цветами. Длиннющий ворс размывает строгие очертания. За марокканскими коврами охотятся собиратели, готовые платить за их большие средства. В округах Эс­Сувейры марокканцы производили когда­то неоценимый черный сахар, который позже обменивали на каррарский мрамор, доставлявшийся из Италии морем. Тот, из которого изготовлен рабатский Мавзолей Мохаммеда V. Килограмм сахара за килограмм мрамора. Основным архитектором Эс­Сувейры был Теодор Корню, создатель крепостей во французской области Лангедок­Руссильон. Фактически, и само заглавие «Эс­Сувейра» значит «крепость». Перекрестный огнь 2-ух установленных Корню круглых бастионов делал город неприступным со стороны океана. На данный момент порт штурмуют только полчища чаек, альбатросов и котов, обжирающихся рыбой. На песке лежат вытащенные из воды древесные рыбацкие баркасы.
Город издавна получил прозвище «ветер» ­ даже в самую размеренную и солнечную погоду с океана дует ветер, вот поэтому курорт любят серфингисты всех видов, включая кайтинг. В особенности ветер старается в первой половине денька. После пополудни начинает затихать (наилучшее время для новичков), а к ночи может установиться штиль. В открытое море доску унести не может, потому что на входе в бухту расположились бессчетные маленькие острова. Когда ветер дует в правильном направлении, даже около берега в городской бухте образуются достаточно высочайшие волны, которые, но, все­таки не такие огромные, как на пляжах за пределами бухты.

На стыке Африки и Европы

Если же вы не совершенно убеждены в собственных силах и волны Атлантики вас стращают, в Марокко есть кандидатура ­ ее северная, испанская часть. Танжер. Танжер находится на стыке 2-ух цивилизаций ­ европейской и африканской. Два материка друг от друга делит только узенький пролив ­ Гибралтарский. Со смотровой площадки в крепости­касбе как на ладошки виден пролив и горы на его испанской стороне. Город повсевременно переходил из рук в руки. Испанцы, португальцы, британцы, французы, немцы. До середины XX в. Танжер был популярен посреди контрабандистов и авантюристов всех мастей и вообщем слыл цент­ром мирового шпионажа.
Вобщем, и без того Танжер ­ место знаменитое. Согласно греческой мифологии, его основал Антей, отпрыск Посейдона и Геи. Когда Геракл задушил Антея, оторвав его от земли, город окрестили по имени его вдовы, Тинги. Позже заглавие преобразовалось в Танжер. В 18 км от городка на берегу моря находятся именитые Геркулесовы столбы. По сути это не столбы, а пещеры. Молвят, что ранее богатые европейцы устраивали тут пикники с шампанским и гашишем.
Утро начинается кликом муэдзина. «Алла­аллала…» ­ призывает радиофицированный глас на молитву. «Клянусь ночкой, когда она темнеет, и зарей, когда она дышит… И когда звезды облетят, и моря перельются, и души объединятся… И когда небо будет сдернуто, и ад разожжен, и когда рай будет приближен, выяснит душа, что она приготовила…» ­ звучат строчки Корана. Протяжное и гортанное «Алла­аллала» растворяется где­то над океаном. Позже начинается стук поднимаемых жалюзи маленьких лавочек, запах теплого хлеба, позже принимаются гудеть авто. Звенят колокольчики ­ это водоносы продают воду. Танжер город куда более европейский, чем Рабат и даже Касабланка. Если вы желаете ночной жизни ­ вам сюда. По вечерам зазывают к для себя кутубии ­ клубы, где исполняют танец животика. Это чисто туристическое мероприятие, сродни представлениям фламенко в Испании. Но сходить туда непременно необходимо. Лучше без малышей.

Следы в море

А за Танжером, на склоне Джебель­Дерса, в 10 км от побережья Средиземного моря, размещен Тетуан. В нем уже очень очень ощущается испанское воздействие ­ и в андалусской архитектуре, и в том, что на улицах многие молвят по­испански, а не по­французски. Длительное время Тетуан был столицей испанского протектората. Круглые площади, столики кафе, голуби под столиками, резные балконы, на которых сушится белье. Для туриста Тетуан увлекателен сначала собственной мединой и школой ремесел (Тетуанцентр художественных промыслов ­ ткацкого, ювелирного, кожевенного), музеями ­ марокканского искусства и археологическим. А в округах Тетуана ­ руины римского городка Тамуд.
Но длительно задерживаться тут не стоит. Лучше сесть в машину и ехать на север, в сторону Сеуты и Мелильи, до пансионата «Кабила». Отель, бунгало, апартаменты, бассейны, несколько теннисных кортов, рестораны. Но главное блюдо тут ­ море. Оно не голубого, и не голубого, и не изумрудного цвета, и даже не цвета аквамарина. Оно ясно сиреневое. И в нем можно купаться ночами. Если обернуться, то видно, как за тобой сияет фосфоресцирующая полоса. И вы будете еще длительно мыслить, что оставили собственный след в этом море.

Оксана ПОЛОНСКАЯ

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.