Марокко

Марокко: Остановка в пустыне

Марокко Марокко – страна, в которую необходимо ворачиваться. Она императивно вмешивается в вашу жизнь, если только не отталкивает в 1-ые же деньки знакомства.
Если вы не боитесь арабской экзотики и не всегда понятных чужих обычаев, а стремитесь к аутентичности местного колорита и способны рассмотреть за его феноменами древнейшую культуру, неописуемые краски и чары таинственной страны, сможете заказывать билет в Касабланку. Со мной вышло конкретно так. В Марокко я ощутила себя дамой из киноромана – тут снимали тыщи кинофильмов. Достоинство, с которым держатся тамошние обитатели – берберы, арабы и туареги, – не сопоставимо ни с какой араб-ской государством. Может быть, это итог исторической удаленности Марокко и долголетней французской колонизации. Страна, выходящая на океанский простор, не предназначена для суеты. А мусульманские мужчины при всех строгостях религии и морали до сего времени глядят на даму как на военную добычу. Страна, оставшаяся на границе нового времени и средневековья, пленяет натуры романтические. Я сообразила, что сама из их числа, как вдохнула жаркий воздух и услышала рокот крупного города: Касабланка встречала меня пронзительными свистками полицейских, сигналами клаксонов, броуновским движением всех видов транспорта, от авто до гужевого, щедро разбавленного сотками шныряющих велосипедистов.
Даже в самом слове «медина» заключена мистика. Средневековый центр каждого городка с его сетью улочек, с торговцами, ишаками, кликами, запахами специй и кебаба – это медина. Марокко не торопится, эта страна сама как остановка в пустыне. Белоснежное небо, раскаленное от зноя, звенящий напев муллы, вы-крикивающего молитву во время намаза, возвышающиеся над глиняными домами мечети – это тоже медина. Улицы так узки, что на некие из их солнце не попадает никогда. Цвета терракоты, индиго, охры, домов, шерсти, керамики и тканей соединяются у меня перед очами в восточную радугу.
Понимая, что это «мое», покупаю на рынке два шарфа – апельсинный и индиго. Позже, гуляя в их по сероватым москов-ским улицам, и я буду заботливо хранить редчайшее для европейца воспоминание о праве никуда не торопиться, которым так услаждалась в Марокко.
Средства позволили мне присвоить эту страну всего на пару недель. Это лучше, чем ничего, тем паче что мое Марокко – всегда со мной: в горячем золоте моих мемуаров, в серебряном чайничке с рынка, где я сейчас завариваю реальный мятный чай, в томном фаянсовом блюде из Феса, расписанном голубыми, желтоватыми и зеленоватыми орнаментами, в пакетиках специй, с которыми я готовлю сейчас все попорядку и получаю комплименты от собственных гостей, в стеклянной банке, набитой афродизиаками с рынка в Эс-Савейре. До чего же забавно тот аптекарь разъяснял, как необходимо использовать корешки мандрагоры (для парней), как – багровые цветочки (для дам). Я открываю собственный ларец из верблюжьей кости, чтоб сложить колье, наступаю босоногими ногами на рыжеватый берберский ковер (предмет зависти многих знакомых дизайнеров), вглядываюсь в блики разноцветных стекол от бронзовой лампы, висячей в кабинете, и в моей столичной квартире оживает одна из сказок «Тыщи и одной ночи». С той только различием, что со мной она приключилась наяву.
В сути, в Касабланке (невзирая на прекрасное заглавие городке не очень симпатичном) делать особо нечего. Но все прилетают туда, а позже берут машины либо пересаживаются на местные самолеты и разлетаются или в глубь страны, в бывшую столицу Фес либо в Марракеш, или в курортный Агадир и элегантную Эс-Савейру. Но никто не минует марокканскую кухню.
Марокко Как тут готовят! С пришествием мглы основная площадь Марракеша Джема-эль-Фна чудесно преображается, заполняясь заклинателями змей, предсказателями судеб, рассказчиками сказок, пожирателями огня, музыкантами, акробатами. Разгораются жаровни, где шипят кебабы, картофель-фри, овощи. Ловкие повара зазывают к мангалам всех – и местных, и туристов. Сначала я страшилась с непривычки отравиться, позже рискнула и не пожалела: отлично прожаренная пища не небезопасна, а вода все равно продается исключительно в бутылках. Цвет Марракеша – ласковый, закатно-розовый. На фоне его стенок кажешься прелестной в хоть какое время суток. Это, вобщем, самое романтичное, что есть в городке. Местный рынок – гулкий, обильный и переполненный туристами. Торгуясь, сбиваешь стоимость в три раза и получаешь двойное наслаждение – от покупки и своей экономности. Я взяла повозку заместо такси и покатила под цокот копыт в собственный отель Mamounia, фешенебельный и пользующийся популярностью так, что он переполнен в хоть какое время года. Его предпочитали еще Черчилль, Рузвельт, Чаплин и Марлен Дитрих…
Во время расцвета движения хиппи Марракеш, как, вобщем, и все Марокко, был специфичной Меккой «детей-цветов». Доступность и легальность наркотиков и повергающая в транс арабо-африканская музыка зачаровывали многих. Джимми Хендрикс, прикипевший душой к Марокко, обзавелся прекрасным домом на побережье и собирался еще подкупить несколько км пляжа, но не успел. Его можно осознать, в особенности смотря на музыкантов гнауа с их африканской гитарой генбри с 3-мя толстыми струнами. Во время игры они безостановочно крутят головой так, что кисточка на феске обрисовывает круг за кругом.
А танец животика, один из парадоксов мусульманской морали! О, эти девицы в теле, любая складка которого вибрирует и дрожит! Их хищно пожирают очами не только лишь истощенные сексапильными запретами мусульмане, да и запанибратские америкосы. Грешная стыдливость и доверчивое бесстыдство этих танцовщиц с эротичной татуировкой из хны на пятках и запястьях кружит головы. Тот случай, когда закутанная в восточные одежки женщина на улице вдруг призывно и выразительно подмигивает встречному мужчине-европейцу поверх платка, прикрывающего часть лица. Понимай, как хочешь. Реагируй, как знаешь. Только держи себя в руках. («Я для тебя позже объясню, что ей необходимо».)
«Набеги» в Марракеш, Фес и другие континентальные городка Марокко лучше делать из Агадира – городка современного и полностью курортного. Порт, океан и главный «променад» – вот его главные достопримечательности. Но так как я приехала в Марокко не для того, чтоб наобум валяться на пляже (пары дней полностью хватает для выполнения отпускной программки), а за наточенными чувствами и восточной экзотикой, я сбегаю из Агадира, собственного базисного лагеря, чтоб ворачиваться туда восстанавливать силы перед еще одним марш-броском.
Красавчик Фес, бывшая столица страны, – реальная Венеция пустыни. Самый экзотичный, запредельно аутентичный, глиняный средневековый город охраняется ЮНЕСКО. Осыпающиеся глинобитные строения соседствуют со древними риадами – арабскими дворцами, увенчанными мозаикой. Непреклонно осыпаясь, каменные постройки когда-нибудь пропадут в песках, как Венеция с течением времени погрузится в море.
Шоу показа ковров мне избежать не удалось, но я и не очень сопротивлялась. Наполняя комнату особенным сундучным запахом, юноши мечут перед тобой шедевры ковроткачества с таковой скоростью, что от красок и необычных араб-ских узоров рябит в очах. Никто не заставляет к покупке, торговцы вообщем очень деликатны, но как вы дрогнули, атаки возобновляются с двойной энергией и присказкой: «О, у мадам очень неповторимый вкус!»
Прямо на улице я познакомилась с музыкантом. Его звали Азиз. «Я дам для тебя марокканское имя, – произнес он. – У нас есть песня «Айша». Можно я буду тебя так звать?» И вот с этих самых пор я ношу очередное имя, марокканское, и даже, невзирая на охватившую тогда меня эйфорию, помню мотив этой песни…
Я увозила из Марокко прядь жестких выгоревших кудряшек, пахнущих мускусом, и свое новое имя Айша. Время от времени я слышу его, когда гляжу на прохладное северное небо родины и вспоминаю цвет страны, в которую непременно вернусь.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.