Кейптаун, город двух океанов

Кейптаун, город 2-ух океанов

Молвят, что со стороны океана в ясную погоду люди на борту корабля замечают Столовую гору с расстояния 100 км от берега. Далековато виден и океан, когда стоишь на южном обрыве горы — на оконечности Африки и наблюдаешь, как солнце становится пунцовым и вроде бы покрывается окалиной, погружаясь в воды Атлантики.

КЕЙПТАУН — ПРЕТОРИЯ

Можно поразмыслить, что находишься кое-где на краю земли, в одном из охраняемых уголков ее неподражаемой и нетронутой природы. Частично так оно и есть: тут завершается Африканский материк и чуток поодаль сходятся у крутобокого утеса два океана, Атлантический и Индийский, при этом глаз просто различает границу — бирюзовые, радостные волны Индийского никак не хотят смешиваться с серо-стальными, нахмуренными бурунами Атлантики.
Но одичавшим уголком это место никак не назовешь. Если оборачиваешься на север, то перед тобой раскрывается захватывающий вид на центральную часть, «центральную миску», как тут молвят, Кейптауна — крупного города с популяцией в четыре с половиной миллиона человек, который, охватывая тебя, струится повдоль зигзагообразного берега немаленького Капского полуострова.
В этом противоречии нет ничего необыкновенного, из таких парадоксов и состоит Кейптаун — самый прекрасный город мира, по моему умеренному воззрению, поддерживаемому значимой оценкой опытных туристов. Тут все особенно, ярко, очень близко к природе и сразу авангардно-технологично. Худо-бедно, но кейптаунцам удалось сохранить почти все из расчудесного дара природы. Естественно, уже издавна нет кейптаунского льва, как и леопардов либо других одичавших животных на Столовой горе (она включена ООН в перечень объектов Глобального природного наследства), но там сохраняются сотки видов неподражаемой флоры Южной Африки.
«Мать городов Южной Африки» — очередной титул Кейптауна. Конкретно тут в 1652 году высадился его основоположник, агент голландской Ост-Индской компании Ян фан Рибек с соткой соратников, чтоб сделать стоянку для судов компании на полдороге в желанную Индию, манившую пряностями. Самый «продвинутый» город ЮАР — тоже о нем: тут, как ни в одном другом месте страны, много компьютерных компаний, тут сделал свое состояние Марк Шаттлуорт, 1-ый африканский астронавт.

Жизнь в городке никогда не стихает, лупит ключом день напролет. По трем автомагистралям, на ажурных эстакадах повисшим над толчеей центральных кварталов, носятся с обезумевшой скоростью авто обитателей города-великана. Они именуют это «капетонианским стилем езды», а я бы произнес — жизни, если подразумевать скорость и неожиданность перемен, также смену городских пейзажей. В Кейптауне порт перестраивают в торговый центр, свалку — в городок детских аттракционов, а бетонная теснотища деловых кварталов внезапно сменяется ароматной тишью и пением диковинных птиц парков и ботанических садов.
Частица черта, непременно заключенная и в образе жизни кейптаунцев, и в их самих, выражена и в крылатой фразе, рожденной в этом славном городке: «Экономьте воду — пейте вино». Говорят, что в первый раз она сорвалась с уст основоположника городка фан Рибека, который, чуть заложив поселение, стал радеть о виноделии и уже в феврале 1659 года торжественно объявил: «Сегодня, благодарение Господу, вино в первый раз сделано из винограда Кейпа в дубовой бочке».
Он же и завез из Европы в Южную Африку 1-ый сорт винного винограда — «ханепут». Этот александрийский мускат с очевидными вкраплениями лимона и меда, слыл одним из наилучших в мире еще на рубеже XVIII—XIX веков. Сейчас старый завет фан Рибека животрепещущ как никогда: ученые угрожают Западному Кейпу неслыханной засухой, и власти что ни денек больше урезают нормы употребления воды. Может, пришло время воплотить забиячливый совет морехода в жизнь?
Перечислять можно длительно — вывод один: в Кейптауне много всего — и трущоб вокруг отстойников «Бегемотовой трясины», и величавых вилл миллионеров богатых районов — Бишопскорта либо Констанции. Такое воспоминание, что этим городом можно услаждаться 24 часа в день денек изо денька, жалея устроить для себя хотя бы один выходной, чтоб не упустить чего-нибудь увлекательного, и вовеки не насладиться вволю. По правде, разве можно пройти минуя Замка — как будто макета Петропавловки, гранитной пятиугольной твердыни, заложенной голландцами на берегу Столовой бухты на полста лет ранее Града Петрова.
Видно, типовое строительство не нами придумано, а зачиналось еще по последней мере в XVII веке. Гранитные булыжники, из которых сложены стенки и равелины Замка, должны были защищать от ядер испанского и португальского флотов. Защитные стенки были построены у самого уреза воды, но позже угроза пропала, и форт оказался в центре оживленного городского перекрестка: земли не хватало, и для возведения портовых зданий было засыпано мелководье у Замка.

Неотразимое притягательность Кейптауна рождено тем, что человек в этом благословенном уголке планетки поступил неординарно. Он не подстраивал мир вокруг нас под свои прихоти, а сам постарался естественно и ненавязчиво встроиться в природу. Чтоб в кране водопровода была вода, ее не забирают у рек и ручьев, а, как и в годы фан Рибека, пользуются дождевой влагой, скопленной естественным резервуаром — озером на верхушке Столовой горы, откуда вода и спускается под природным напором в городские трубы. Ради прокладки дорог в Кейптауне не разламывают построенных домов и не сносят гор, а вчеркивают их в уже имеющийся пейзаж и, если не хватает места, проводят дороги над городом на эстакадах.
Сами кварталы, заполняясь, не страшатся расширяться и уже практически окутали неразрывным кольцом весь Капский полуостров. Естественно, коммуникации растягиваются, но люди живут не скученно, привольно. Кстати, растянутость жутка, если в планировке властвуют центростремительные тенденции. А ведь можно сделать так, как это издавна устоялось в почти всех городках ЮАР, — каждый район либо квартал самодостаточен, в нем имеется все нужное для жизни, и человеку незачем, если это не связано с работой, часто выезжать в центр городка. Потому-то, путешествуя по Кейптауну, никак не можешь осознать, выезжаешь ты либо въезжаешь в город — жилые кварталы сменяются необъятными парками, садами, а то и совсем кусками первозданного ландшафта: горами, лесами, бухточками. И совсем нет столичного проклятия — пробок, как, фактически, и часа пик. Просто круглый денек по шоссе городка со стoкилометровыми скоростями пульсирует поток машин.
Хорошо не выучив назубок маршрут, в Кейптауне очень тяжело попасть в подходящую точку: тебя повсевременно подстерегает опасность перескочить подходящий съезд со высокоскоростной дороги и далее длительно колесить до разворота. Исключение для неуемной автопогони составляют набережные, в особенности в вечерние часы — там принято ехать медлительно, чтоб не помешать людям, совершающим пробежки. После работы 10-ки тыщ кейптаунцев устремляются на пробежку, и создается воспоминание, как будто поток пламенной вулканической лавы покрывает набережные — это подпрыгивают в такт с движением ног огоньки катафотов — светоотражающих накладок на кроссовках бегунов, которые в мгле предупреждают водителя о приближении к человеку.
Высочайший спортивный дух городских жителей проявляется не только лишь на бессчетных стадионах, где они обожают поболеть за собственных любимцев на соревнованиях по регби, крикету, гольфу, да и в борьбе с своей ленью — они не прочь пробежаться, поплавать в океане, поиграть в теннис, а то и в такую древнейшую забаву, как крокет, описание которой у нас можно повстречать разве что в традиционных романах XIX века.

Лично мой возлюбленный уголок Кейптауна — Хрутескир, пространное поместье, обхватывающее полукругом Столовую гору. На заре XX века здесь скупал землю Сесил Родс, узнаваемый нам по учебникам истории как самый главный негодяй из всех империалистов, основоположник концерна «Де Бирс» и создатель 2-ух Родезий, а главное — создатель идеи «Каир—Кейптаун», другими словами формирования непрерывной вереницы британских колоний, которые бы опоясали Африку с юга до севера. В жизни, в особенности к концу ее, Родс показал себя очень солидным человеком: завещал всю скупленную у Столовой горы землю государству, другими словами обществу.
На бывших его владениях сейчас кроме одной из резиденций президента ЮАР размещается учебное заведение с мировым именованием — институт Кейптауна с его клиникой Хрутескир, где в конце 1960-х годов хирург Кристиан Барнард в первый раз в мире сделал пересадку сердца. Там же зеленеет Кирстенбошский ботанический сад, где собраны семь тыщ видов уникальных растений со всей южной оконечности материка.
В бывших владениях Родса ему поставили монумент — «Физическая энергия». На высочайшем постаменте атлетичный наездник рукою показывает в священную северную даль Родса — путь на Каир. Таковой порывистой и быстрой, неуемной, видно, была сама сущность Родса, который за неполные 50 лет смог своими силами вырваться из бедности многодетной семьи сельского священника, стать богатым человеком и очень большим политиком, также страстным сборщиком старины.

Кстати, не исключено, что интимные пристрастия Родса каким-то образом тоже оказывают влияние на дух Кейптауна. Прямо за величавым империалистом город облюбовывают больше поклонников однополой любви. При этом этот процесс идет такими большими шажками, что Кейптаун стал претендовать на звание глобальной столицы «странного племени». Так южноафриканцы называют сторонников очень жаркого совершенно точно мужского либо чисто дамского братства. Уже сейчас в почти всех туристских справочниках Кейптаун рекламируется как «самое благосклонное к гомосексуалистам и лесбиянкам» зона отдыха.
Кроме обычного парада «малайцев» (так в Кейптауне именуют потомков переселенных туда в XVII веке мятежных вождей племен Юго-Восточной Азии), городской достопримечтельностью последние годы стало очень откровенное костюмированное шествие «чудаков». Это гала-шоу считается самым большим такового рода в Африке, в нем участвуют до 10 тыщ южноафриканских и забугорных геев. В нарядах типа «Лихорадка в джунглях» они маршируют, приплясывая и воспевая красоты «голубых» и «розовых» эталонов. Посреди самых жарких приверженцев голубо-розовой революции в Кейптауне — местные бизнесмены, занятые в туризме, пластической хирургии, операциях с недвижимостью, торговле драгоценностями, информационных разработках. По их подсчетам, волна соответственного колера исключительно в последнем году принесла им доход 50 миллионов баксов.
И это только цветы. Прямо за «странными» туристами, веруют в Кейптауне, туда хлынет «голубой» и «розовый» бизнес и поток зарубежной валюты. Их усилиями в городке создается целая гей-индустрия — особые клубы, бары, кафе, рестораны, сауны и пляжи. Хитом сегодняшнего летнего сезона в Кейптауне обещают стать 1-ые в истории гей-скачки на лошадях, которые пройдут в феврале 2005 года на всемирно известном ипподроме Кенилуорт.
А любителям обычных ценностей лучше походить по ботаническим садам в тихом центре Кейптауна. Там, в паре шагов от гулких и узеньких улиц с небоскребами, которые более напоминают южноамериканские, а не африканские пейзажи, жизнь как будто застыла в XIX веке.
У входа в тенистые дубовые аллейки садов вас все так же встречает монумент английской царице Виктории, стерегущий традиционное здание парламента. На посыпанных песком дорожках белки охотно хватают с рук орехи. Сады окаймлены самыми величавыми постройками Кейптауна — зимней резиденцией президента, музеем роскошных искусств и 2-мя синагогами, старенькой и новейшей. Когда-то на месте садов были огороды, на которых выращивали овощи для пополнения провианта судов Ост-Индской компании.

Сейчас вы малость больше понимаете о городке, в который просто втюриться и очарование которого навечно остается с вами, если вы провели там хотя бы некоторое количество дней

Павел Мыльцев

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.