Капля в океане

Капля в океане

Капля в океане Римляне называли этот полуостров Тапробане, арабы – Серендиб, британцы – Цейлон. Местные же обитатели еще со времен Рамаяны дали ему имя Шри-Ланка. Это земля буддийских святынь, затерянных в тропических зарослях старых городов, экзотичных животных и голубых сапфиров.
Перелет из Москвы в столицу Шри-Ланки, город Коломбо, занимает приблизительно одиннадцать часов. Длительное полетное бездельничание идеальнее всего скрашивается джин-тоником – не самым нехорошим изобретением британцев для профилактики тропической лихорадки. После стаканчика обычно тянет почитать чего-нибудть об истории бывшей британской колонии, а сейчас независящей Демократической Социалистической Республики Шри-Ланка.
Сингалы – сегодняшнее ланкийское нацбольшинство – пришли на полуостров аж за 5 веков до Рождества Христова и организовали свое правительство – Раджаратта. Позже на Шри-Ланку пришли тамилы. Они с первых дней пребывания на полуострове начали биться за свои права, а позже и за образование собственного страны. Борьба эта длится и на данный момент и, видимо, скоро не завершится…
За исследованием истории время летит неприметно. Вот и Коломбо.
На улицах ланкийской столицы царствовал хаос, так, во всяком случае, казалось. При полном отсутствии светофоров, регулировщиков и правил дорожного движения в различные стороны неслись переполненные автобусы, скрипящие велики, запряженные волами тележки, механические каталки с цепным приводом и антикварные авто типа знаменитой двудверной «Жестяной Лиззи» Генри Форда. Складывалось воспоминание, что в Коломбо проходят гонки на выживание. В один момент поток тормознул: улицу переходило священное для ланкийцев животное – скотина.
Считается, что город Коломбо назван так в честь Христофора Колумба, который до конца жизни был уверен в том, что цейлонский сберегал является южной оконечностью Индии. Хотя слово «Каламбу» применительно к этому месту употреблялось еще за 200 лет до христофоровых открытий – в записках арабского морехода Ибн-Батута.
Со времен колонизации часть городка, прилегающая к океану, называется «Форт». Тут сосредоточены дорогие гостиницы, ювелирные магазины, зарубежные банки и страховые компании. Огороженные решетками дома тонут в зелени, посреди которой скачут линялые «белки» – мангусты. В 1891 году, ворачиваясь с Сахалина, кое-где тут останавливался Чехов. В письме к Лейкину писатель-гуманист докладывал: «Из Цейлона привез с собою в Москву животных… Это помесь крысы с крокодилом, тигром и мортышкой». Судя по всему, Антон Павлович купил конкретно мангустов.
В фойе роскошного отеля «Галадари», выстроенного на берегу залива рядом с президентским дворцом, принципиальный служитель в форме поднес мне охлажденный сок и вафельную трубочку на серебряном блюде. Умаявшись в дороге, я отхлебнул из бокала и сделал попытку заглотить рожок. От изумления дворецкий чуть ли не выронил собственный поднос: то, что я принял за «трубочку», оказалось свернутым полотенчиком для обтирания вспотевшего лица. После чего у меня во рту весь денек жил неистребимый вкус туалетной гигиены.
Желание узреть цейлонскую экзотику было посильнее голода. Отказав для себя в настоящем брекфасте и прихватив только умеренный бутерброд с сыром, я выскочил на улицу. Но позавтракать так и не пришлось, так как умеренная местная ворона с лету выхватила бутерброд прямо из рук. Но было уже не до нее. В нескольких шагах от меня, на набережной, стояла полуразложившаяся мортира времен «Пинты», «Ниньи» и «Санта-Марии». Ее охранял боец в белоснежных перчатках с автоматом Калашникова на плече. Я нацепил на камеру «телевик» и сделал пару кадров. В ответ караульный поманил меня пальцем. «На данный момент арестует», – поразмыслил я и на негнущихся ногах подошел к автоматчику. Но он обходительно приложил два пальца к фуражке и пропел: «Гуд морнинг, сэр!»
Для передвижения по Коломбо и его окрестностям существует особенное такси – трехколесный мотороллер с скрытым верхом, именуемый «тук-тук». Впереди посиживает шофер, а сзади могут уместиться сходу три пассажира. Счетчика, естественно, нет. Оплата – по договоренности. Безостановочная поездка часовой длительности (а «тук-тук» объезжает пробки прямо по тротуару) обходится приблизительно в четыре бакса.
Вид белоснежного человека, перемещающегося в пространстве пешком, поражает туземцев несоответствием положения и поведения. На него оборачиваются, по последней мере, как на чудака. Через 5 минут параллельно моему пешему ходу с той же скоростью двинулась «трехколеска», владелец которой бодро приговаривал: «тук-тук, тук-тук, тук-тук». Устоять против таких уговоров было тяжело, и я попросил отвезти себя в индуистский храм. «В какой конкретно?» – уточнил таксист. – «В наибольший».
Высеченные из камня животные и цветочки переплелись вместе, образуя высшую пирамиду над входом. Фанаты Шивы, Вишну и Натхи в качестве подношения своим раскрашенным богам несли в храм на тарелках дольки арбузов, бананов и манго. В самом центре сооружения высилась фигура Ганеши – слоноголового человека, оседлавшего крысу. У его ног лежала почерневшая от времени глыба, об которую со всего размаху прихожане кололи кокосовые орешки.
У индуистов существует поверье: если плод разобьется с первой пробы – в последнее время все будет прекрасно, если отпрыгнет – то не очень. На моих очах девченка лет восьми играючи хлопнула собственный кокос на две половинки. Следом за ней большой комплекции мужик с одичавшим кликом двинул волосатым шаром по камню. Кокос отскочил от плиты, как будто теннисный мячик. Мужик зарыдал. Раздолбив собственный орешек, я вышел из храма: у фонтана напротив мыли слона. Зверюга хлопала ушами и трубила от наслаждения.
Обогнув стороной слона, я очутился прямо на рынке. Первыми были ананасовые ряды. Горы плодов, нагревшись на солнце, издавали дурманяще-сладкий запах, который, в свою очередь, смешивался с запахом жареного тунца. За ананасовыми горами следовали горы рубашек, жилетов, сандалий… Торговцы подбрасывали в воздух связки лифчиков (видимо, в маркетинговых целях) и что-то орали. Недалеко загадочно блестели медные кастрюли, оловянные кружки и покрытые цинком тазы. Дальше следовали плетеные циновки, бойцовые петушки, восточные сладости, бумажные зонты, надгробные монументы, детские кровати, мобильники и царские креветки. Завершала картину маленькая кучка очень поношенных пробковых шлемов.
Коломбский рынок кончился. Впереди зеленел Центральный парк «Виктория». Туда-то я и направился. Английские поляны парка были утыканы статуями боддхисатв. Признаков культуры в виде аттракционов, игральных автоматов и пивных не наблюдалось. Энтузиазм к парку как-то сходу пропал. Покинув его, я очутился на остановке и внезапно себе вскочил на подножку отходящего куда-то автобуса. С заднего сидения поднялась дама с ребенком: «Сит даун, плиз». Белоснежных уважали…
Автобус проехал мимо каких-либо ангаров, свернув влево, позже вправо, преодолел жд мост и тормознул у перекосившейся будки с полуободранным портретом ланкийской президентши. «Слей-Айленд», – объявил шофер. «Полуостров рабов, – поразмыслил я. – Любопытно», – и выпрыгнул наружу. Не считая меня, из автобуса никто не вышел.
Местечко соответствовало собственному наименованию. Повдоль улицы шириной в раскинутые руки теснились лачуги из картонных коробок и старенькых мешков. Тощая скотина грызла кукурузный початок. Около колонки, распустив темные волосы, совершенно молодая женщина поливала себя мутноватой водой. Рядом стоял ее папа либо супруг и чистил зубы указательным пальцем руки. Здесь же дети пинали ногами тыкву. Банановую кожицу обнюхивала собака, процессу сопереживала сидячая у нее на спине ворона.
При моем возникновении люди, животные и птицы застыли как вкопанные. Только нагой по пояс владелец местной продуктовой лавки зазывно махал и подмигивал. Слово «лавка» имеет тут буквальный смысл – весь его нехитрый продукт был разложен на кривоватой лавке. По-английски торговец знал только «да» и «нет». Посреди товаров стояла средних размеров бутылка с нарисованным на этикетке кокосом. Я показал рукою на бутылку и на всякий случай проговорил: «Вот ис ит, ферштейен, блин?» Торговец стукнул себя по лбу, ткнул в бутылку, взъерошил прическу, почесал животик и развел руками: «Ноу блин, сэр, ноу!» Пришлось повторить вопрос. Ланкиец опять ничего не сообразил. Посодействовал папа-муж. Он вытащил изо рта палец и на российском языке практически без акцента произнес: «Это пищевое кокосовое масло»… Я ощутил себя кретином и удалился.
Дорога снова привела к храму – сейчас буддийскому. Там как раз совершался обряд поливания дерева Боддхи. Оно вырастает в каждом буддийском храме, обносится оградкой и украшается разноцветными флагами. Монахи в шафрановых одеждах с горшочками в руках прогуливались вокруг дерева, кропя его водой через равные промежутки времени.
Мне тоже разрешили поучаствовать в церемонии орошения. После того как дерево полили, я просунул в ящик для пожертвований последний бакс и был записан в специальную книжку, куда вносятся имена звездных тел, за здоровье которых будут совершаться молитвы в течение будущей недели.
…Солнце клонилось к закату. А я уже битый час бродил по каким-то заброшенным рельсам, расшугивая мартышек, живущих в заросших кустиками вагонах. Начинался дождь. Аппетит давал подсказку, что скоро наступит и вечер. На ветке матерился попугай. Я бросил взор в надтреснутое зеркало, скучновато валявшееся на дороге, и увидел себя со стороны: голодного бродягу в линялой футболке с сумкой на плече. «Хэлло! – раздался за спиной хрипловатый глас. – Хау ар ю?»
Обернувшись, я увидел 2-ух угрюмых ободранцев. У 1-го в руке был ножик, у другого – ветка кокосов. Чтоб как-то нарушить наступившее вдруг молчание, товарищи предложили мне девченку, позже мальчугана и в конце концов марихуану. «Не курю», – поблагодарил я. «Тогда покупай кокос…» Было надо что-то делать. Набрав в легкие воздух, я изо всей силы кликнул волшебное: «Тук-тук!» В тот же момент, как будто из-под земли, прямо передо мной со скрежетом затормозил мотороллер…
Дождик кончился. Я подходил к отелю. В контражуре заходящего солнца, на фоне пенного, как нагретое шампанское, залива, устроившись на пушечном жерле, топорщила перья ворона – видимо, та же, что украла у меня днем бутерброд. Через 5 минут в ресторане пятизвездочного «Галадари» я заказал омаров в белоснежном вине, индюшачий паштет, тарталетку с сыром «бри», бентоты под соусом, земляничный пудинг и двойную порцию виски. После 2-ой двойной порции мне вдруг стало казаться, что весь полуостров Шри-Ланка, схожий очертаниями на гигантскую каплю, стал немного покачиваться на океанских волнах. После третьей двойной порции я был в этом просто уверен.

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.