Империя безвременья

Империя безвременья

“Боже упаси нас от монголов. Они беспощадны и звероподобны, всегда жаждут крови, которой и упиваются, рвут на части и пожирают собачье и человечье мясо. Они с упоением пьют чистую кровь животных собственных стад; лошадки их толсты и едят сучья и даже деревья… Они отличаются большей свирепостью, ежели львы либо медведи…”
Так в XIII столетии европейцы отрисовывали для себя портрет “порождений сатаны”, оставляющих после себя разруху и наводящих кошмар на всех и вся. А что мы знаем о современной Монголии? Да практически ничего! До поездки друзья напутствовали меня в историческом духе: “Ты там осторожнее… Края одичавшие…”
От некогда наикрупнейшей империи в истории населения земли, которую сделали Чингисхан, его сыновья и внуки, осталось не достаточно, но зато сейчас, когда владения Монголии сжались подобно шагреневой коже, а население страны не дотягивает и до 2,5 миллиона, она уже ни на кого ужасу не нагоняет. Главные черты нрава монголов преобразились с точностью до напротив: любознательность, благодушие и радушие, а к русским тут вообщем особенное отношение. Приезжего из Рф встречают как дорогого гостя и именуют не по другому как старшим братом. А возлюбленные конфеты, которыми угостят и в кабинете большой компании, и в семье скотовода, — наш ирис “Золотой ключик”.
Откуда такая любовь и почтение к россиянам? В 1921-м полки забайкальских казаков освободили Ургу от китайских оккупантов, в 1939-м Красноватая Армия посодействовала отразить нападение японцев на Халхин-Голе. А еще мы продвинули Монголию на более высшую ступень развития — социализм, за что монголы нам несказанно признательны. Правда, совместно с Русским Союзом им пришлось в 30-е годы повредить фактически все буддийские монастыри. Действия, происходившие в Монголии в прошедшем веке, были зеркальным отражением того, что бывало в Рф. Но монголы от всей души пеняют, что процессы перестройки отодвинули наши народы друг от друга. Многие с теплотой вспоминают годы учебы в СССР и отлично молвят по-русски.

Юрта — это святое
На самой высочайшей точке Улан-Батора стоит памятник, посвященный русским воинам-освободителям. К концу недели сюда подтягиваются свадебные кортежи, и жены в белых платьицах взбираются наверх, чтоб почтить память погибших за свободную Монголию, а заодно поднести дары духу горы. Монголы веруют в то, что любая гора и равнина имеют собственного духа, и, чтоб не навлечь неудачу, необходимо их задабривать. Вот поэтому в Монголии очень развит культ обо — насыпные горки из жертвоприношений. Каждый считает своим долгом принести в конкретное место камень и ярко-голубой лоскуток, чтобы поклониться “нескончаемому голубому небу”, которое лицезреет все деяния и мысли человека…
Порядка 700 тыщ — третья часть населения страны — проживает в Улан-Баторе, половина из их пользуется юртами (гэрами), которые в собственном сегодняшнем виде есть с VI века. Даже столичные обитатели не хотят поменять основное в протяжении многих веков занятие — скотоводство. И в границах городка можно повстречать пасущихся коз и овец. “Старшие братья” выстроили тут хрущевки, а позднее и поболее высочайшие дома, но номадам трудно привыкнуть к новенькому стилю жизни. В особенности тяжело старым людям: деньком они еще как-то пробуют хозяйствовать в бетонных жильях, но на ночь предпочитают перебираться в стоящие по соседству гэры. Местные юрты пользуются популярностью и у безработных янки, которые снимают на лето таковой государственный дом за $100 и со своим пособием в $800 за месяц ощущают себя сливками общества.
Есть в Улан-Баторе и своя “Пизанская башня”. Многоподъездную девятиэтажку, ничем не приметную с виду, именуют качающимся домом. В ней поселились в главном сотрудники местного аэропорта, за которыми закрепилась слава любящих испить. Водку монголы распробовали также с нашей подачи и делать ее научились отменно. Наилучший сорт “Болор архи” посвящен полету единственного татарского астронавта на советскую орбитальную станцию “Салют-6” в 1981 году, хороша также водка “Чингисхан”. Вообщем, если в Монголии перед туристом встает неувязка выбора, нужно отдавать предпочтение товару, носящему имя “властелина вселенной” Чингисхана — это собственного рода символ свойства…
В татарской столице порядка 150 вузов — прямо до института испанского языка. Но обучением на родине молодежь не ограничивается, многие получают образование в Корее, Рф, Америке… А вот с магазинами дело обстоит еще ужаснее: никаких бутиков, все как у нас лет 15 вспять. Даже до “Макдоналдсов” очередь не дошла, зато есть “Российское бистро”. Троллейбусы и автобусы в городке наши, грузовые машины только марки “ЗИЛ”, в пустыне неподменны “уазики” и забытые у нас автобусы “ПАЗ”. Дома культуры, выставочные залы, правительственные строения — аккурат наши ДК и райисполкомы. Имя Москвы носят местные школы, культурные и торговые центры. В Улан-Баторе работает 7 телевизионных русских каналов. Концерты “Иванушек”, Алсу, Филиппа Киркорова проходят при полном аншлаге. Многие вывески на татарском дублируются на российском языке. В общем, не покидает чувство, что ты находишься в каком-нибудь провинциальном русском городе. Только круглые коренастые юрты и буддийские храмы-дацаны выбиваются из русского стиля.
Место заложения центральной площади Улан-Батора было выбрано по прихоти скакуна “отца татарской революции” Сухэ-Батора (жеребец справил тут огромную нужду). По соседству с мавзолеем Чойболсана и Сухэ-Батора, монументом Сухэ-Батору, восседающему на том самом жеребце, стоит скульптурное изваяние Ленина. Деньком тут фотографируются туристы, а ночкой… Сегодня образ величавого вождя пролетариата пользуется особенной популярностью у самых дешевеньких проституток. Кстати, монголы на данный момент пребывают в состоянии раздумья: легализовать общественные дома либо пока погодить?
Старая столица Монголии Каракорум (сейчас Хархорин), заложенная Чингисханом, когда-то смотрелась еще увлекательнее. Тут размещалось 12 храмов, красивые дворцы, а местным чудом было серебряное дерево с фонтаном. Четыре его ветки заканчивались золотыми змеиными пастями, и из каждой лупила струя: вино, молоко, медовый напиток и рисовое пиво. Но в 1380 году Хархорин был стопроцентно разрушен китайцами, и сейчас от него осталась только… одна гранитная черепаха.

Не трогай голову!!!
Природа в Монголии умопомрачительно многообразна, всего за несколько часов пути как будто попадаешь из 1-го мира в другой. Как бы только-только под ногами расстилался зеленоватый ковер, и вдруг взгляду раскрывается пустынный пейзаж. Земля резко обрывается вниз красными горами Баянзака, кое-чем напоминающими округи южноамериканского Огромного каньона. Сначала прошедшего века тут отыскали отлично сохранившиеся скелеты динозавров — ящер, “обитающий” в столичном Палеонтологическом музее, родом конкретно отсюда. Недалеко среди мертвенного места лупит “отрезвляющий” источник. Наблюдательные монголы опытным методом обусловили, что несколько глотков ледяной воды приводят в чувство даже в стельку опьяненного человека. От природного вытрезвителя рукою подать до гряды высочайших в Гоби песочных барханов.
На пустыню Гоби приходится треть местности страны. Более загадочна и таинственна ее полностью безводная центральная часть, она, по легендам, заселена неизвестными животными и злостными демонами, которые заводят путников туда, откуда уже не выкарабкаться, и обрекают на погибель. Согласно преданию, кое-где тут ветры выдувают из песка детали неизвестной юрты с серебряным остовом, но тот, кто позарится хотя бы на небольшой кусок драгоценного металла, здесь же и расстанется с жизнью.
Монголы всегда были очень суеверны. Хотя горожане ко многим приметам уже относятся, как к предрассудкам, ну и некие из их соблюдать становится все труднее. Например, у монголов не принято умываться, считается, что совместно с грязюкой сходит посланная выше благодать. Еще в старомонгольском своде законов “Джасаке”, изданном Чингисханом, сказано: “…запрещено мыть платьице в продолжение всего ношения, пока совершенно не износится”. Нельзя наступать на пролитое молоко, выкидывать необглоданную кость, выплескивать остатки чая. Копать землю — означает навлечь на себя несчастье. У парней плечи и голова числятся особенными местами, до которых не следует дотрагиваться. Это очень плохо оказывает влияние на ауру. Из-за чего даже как неприемлемые исключаются некие позы в сексе. А когда рубаха либо халатик износятся, воротник отрывают и сжигают. Ужаснее некуда утратить шапку — утратить фортуну, счастье, разве только страшнее укоротить ремень — все равно что пожелать погибели.

Любовь на жеребце
Монголы всегда рады хоть какому путешественнику, напоят и накормят. Но чужестранцу следует соблюсти некие местные обычаи. Дверь юрты всегда обращена на юг, а подъезжать к ней необходимо с запада. Ни при каких обстоятельствах нельзя наступать на порог гэра и садиться на него. Входя вовнутрь, помните, что восточная половина гэра — женская, западная — мужская, а в самой почтенной, северной части принимают гостей. Сперва непременно попотчуют. Татарская кухня очень специфична, а с непривычки даже опасна. Но будьте убеждены, что вам предложат отведать все самое наилучшее.
Чай в Монголии предпочитают зеленоватый, но не обыденный, а упрессованный и обязательно грузинский, с добавлением молока, бараньего жира и соли. Молвят, никакой другой напиток так не снимает жажду и не снимает вялость. Вся еда достаточно жирная, а процесс изготовления государственных блюд — зрелище не для слабонервных. Бодог — козел либо сурок, запеченный в своей шкуре. Козла, к примеру, поначалу лупят промеж рогов молотком, позже через надрез в заднем проходе вынимают все кости и набивают чрево раскаленными камнями. Потом тушу длительно обжигают паяльной лампой, разрезают животик; бульон, образовавшийся в брюхе, разливают по чашечкам и раздельно подают мясо. Но еще почаще едят баранину. Рыба и птица в меню государственной кухни отсутствует — жителей воды и неба монголы почитают и не трогают. Почему попасть сюда на охоту либо рыбалку — мечта хоть какого, знающего в этом толк. Грибов в татарских лесах — хоть косой коси, их тоже не распробовали.
Малышей у монголов, обычно, много — по 8—15 человек. И если горожане обязаны регулировать процесс деторождения из-за квартирного вопроса, то номады об этом не думают. Лет пятнадцать вспять в рамках программки по планированию семьи народу раздавали презервативы и проводили консультации по использованию этим противозачаточным средством. Был таковой реальный случай, когда супруга скотовода, месяц занимаясь неопасным сексом, пришла к доктору с претензией, дескать, каждый денек предохраняюсь и вот, пожалуйста, забеременела. Оказывается, дама, пропустившая советы доктора, все это время исправно глотала презервативы.
Ослепительно белоснежные зубы монголов — предмет зависти для хоть какого заезжего чужестранца. Все благодаря не зубной пасте, а молочным продуктам, которые скотоводы употребляют в большенном количестве (даже на зиму заготовляют сушеный творог). В 82—83-м годах вышло так, что пачка сигарет и банка темной икры в Монголии стоили фактически идиентично. Так как к рыбе тут всегда были флегмантичны, то и деликатесную икру тут не оценили. Красивые емкости брали для того, чтоб использовать их в качестве пепельниц, за ранее выбросив в мусор содержимое.
Более либо наименее оседлые скотоводы проводят в гэр электричество и обзаводятся телеком и видеомагнитофоном, выставляя около юрты спутниковую тарелку. Другие же живут при свете свечки и “варятся” в своем быту. Обычно в одном гэре “прописаны” порядка восьми человек, и не случаем картинки а-ля Камасутра, которыми изобилуют сувенирные лавки, изображают влюбленные парочки то на тележке, то в степи, то прямо на скачущем жеребце…
Такового понятия, как время, в “бродячий” Монголии фактически не существует — часы не являются предметом необходимости. Вспомнилась поговорка: счастливые часов не наблюдают. Так что все-таки, все монголы счастливы? Их открытые умиротворенные лица и впрямь создают такое воспоминание. Можно сколько угодно договариваться о четком часе встречи, но это ровненьким счетом ничего не означает. Пару раз я пунктуально вставала в 5 утра, но, побродив меж гэрами при свете звезд и убедившись, что, не считая нескольких российских, в недоумении мечущихся по базе, никто не проснулся — в том числе и наш татарский гид Гантулга, — ворачивалась ко сну. Когда мы интересовались, как длительно добираться до того либо другого места, он, глядя на нас снисходительным взором, не находя разумного разъяснения нашей суетности, отвечал: “Есть время до обеда и после обеда. Если чему предначертано быть, то оно будет, ан нет… Живите как живется”. Пребывая в состоянии безысходности, мы понимали, что в его словах есть смысл, по последней мере на местности Монголии, и забывались, вглядываясь в зыбучие миражи Гоби…

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.