Дивнейшая профессия

Дивнейшая профессия

Дивнейшая профессия Миша Кожухов, арексус и керосин в древнем городке Земли

“Только учтите, что это не так просто, — напутствовал меня до поездки в Сирию создатель идеи и продюсер программки “В поисках приключений” Андрей Челядинов. — Нашим ребятам в командировках тяжело приходится”. Зато это должно быть жутко любопытно — давала подсказку в то же время женская интуиция. В общем-то она не околпачила. Только лицезрев своими очами весь съемочный процесс программки, убеждаешься, как интересная работа досталась Мише Кожухову: все, что лицезреет зритель на дисплее, — только вершина большого айсберга.
А вот самое увлекательное всегда остается за кадром. Но в сей раз, кажется, есть возможность поправить эту ошибку…

Итак, 18 ноября, аэропорт “Шереметьево”. Главные действующие лица, они же пассажиры рейса Москва—Дамаск: оператор Алексей Лебедев, режиссер Артем Темников, видеоинженер Олег Проценко и, естественно, ведущий программки “В поисках приключений” Миша Кожухов. Вобщем, последний как раз в представлении не нуждается. Каждую неделю он возникает на дисплее и занимается в общем-то необычными для его коллег занятиями. Заместо того чтоб расслабленно говорить о чем-нибудь перед камерой, Кожухов то подковывает лошадка в Финляндии, то стирает белье в Индии, то плетет какие-то веревки в Африке, а то и совсем чистит башмаки прохожим в Египте. В общем, осваивает различные экзотичные профессии по всему миру и знакомит с ними зрителя. Кстати, в ноябре программке исполнился ровно год. За этот период времени съемочная группа побывала в 14 странах, а ведущий сменил род занятий 500 раз! Кажется, уже и работы для него никакой в других странах не осталось, но ведь не напрасно же мы летим в Сирию?..
В самолете интересуюсь у режиссера, чем займется ведущий в Дамаске. Артем достает расписанный по денькам план поездки. Перечень смотрится впечатляюще: от массажиста в арабской бане и сталевара на сталелитейном заводе до судостроителя и даже распорядителя гарема. Не считая еще 10-ов 2-ух более странноватых дел. “Ничего для себя, — думаю, — командировка всего на 11 дней. Когда же все они успеют?” Но оказалось, что списки профессий всегда составляются с припасом на случай, если какая-либо из съемок сорвется. Так что из намеченного Кожухову получится сделать дай бог третья часть.
Четыре часа полета — и мы в самом старом городке мира. Бдительные сирийские таможенники, пропустив всех других пассажиров, почему-либо очень заинтересовались нашей съемочной группой. Кропотливо исследовав паспорта, они приступили к более кропотливому досмотру багажа. Лицезрев в одном из чемоданов камеру, люди в форме насторожились. “Не беспокойтесь, все будет отлично”, — пробовал разрядить обстановку встретивший нас в аэропорту гид из министерства туризма Сирии по имени Хамуд. Но таможенники подошли к делу серьезно и минут 40 переписывали серийные номера ввозимой техники. Дойдя до сумки видеоинженера, они заподозрили в петличных микрофонах современные устройства спецсвязи. Позже на всякий случай перечли количество отверток и, в конце концов уяснив, что никакие мы не террористы, отпустили с миром.
Добравшись до гостиницы, мы оставили вещи и направились гулять по вечернему Дамаску, взяв на всякий случай камеру — вдруг по пути сразу попадется что-то увлекательное? Вправду, на одной из улиц стоял смешного вида человек в этническом жилете и широких штанах: на спине у него был привязан высочайший медный кувшин с длинноватым узеньким горлышком, а на поясе — напоминающий ленту с патронами набор стаканов. Оказалось, это арексус — торговец напитка под заглавием сус. Миша Кожухов обрадовался — в Египте он в один прекрасный момент пробовал стать арексусом, но местная милиция, заметив камеру, востребовала закончить съемку. А вот сирийский арексус Махмуд был настроен доброжелательно и согласился научить собственному мастерству российского телеведущего, пообещав повстречаться с нами на последующий вечер. Снимать сходу способности не было — Мише Кожухову еще не приобрели государственный костюмчик для съемок, а это непременное условие программки.
С этого и начался последующий денек. Встав в восемь утра (фактически, в это время группа вставала каждый денек, а ворачивалась в гостиницу далековато за полночь), мы направились на рынок “Хамидия”. Лавки с мешками специй, пряностей, конфет, кофе и орехов перемежались с торговцами местным текстилем. Найдя у 1-го из их мужские сирийские платки, начинаем снимать. Пока торговец учил Миши различным методам завязывания платка, вокруг лавки собралась масса любознательных: “О, руссо телевизионе?! Вэлкам!” Купив платок, но так и “не совладав с управлением” — сооружать некоторое подобие чалмы каждый денек будет достаточно трудно, — Кожухов решает просто набросить его на плечи. Ведущий одет, можно отчаливать далее.
Для начала режиссер указывает Хамуду тот перечень профессий, составленный в Москве. От удивления у гида растягивается лицо — оказывается, у него был план посещения различных сирийских достопримечательностей, и он никак не рассчитывал, что будет нужно что-то другое. Когда же разобрался, что это все-же не турпоездка, малость осадил наш интерес. Во-1-х, на данный момент самый разгар Рамадана — все утехи запрещены, так что снять танец животика либо, например, национальную сирийскую женитьбу не получится никак. Во-2-х, на все съемки в мечетях и на заводах требуется особое разрешение, а у нас “документов нету”. Пауза. “А вот у нас на рынке стеклодувы есть, вышивальщицы, резчики по дереву”, — пробует спасти ситуацию гид. Все не то. Программка должна быть уникальной, а эти профессии Кожухов уже издавна перепробовал. К тому же, как указывает опыт, лучше снимать какое-то масштабное создание — это зрелищнее.
О сложившейся ситуации ставят в известность продюсера. Кожухов звонит в Москву Андрею Челядинову, Андрей звонит в сирийское посольство и просит посодействовать группе, из посольства звонят в министерство по туризму в Дамаск, чтоб выдали хоть какие-то разрешения, а на все это необходимо время… В общем, кажется, начинаются “экстремальные ситуации” — не напрасно же программку производит телекомпания “Extreme TV”.
Малость приуныв, отправляемся гулять по прилегающим к рынку улочкам. В конце концов Дамаск старый город, а означает — мудрейший. Может, сам какую идею даст подсказку? Стоило только об этом поразмыслить, как откуда-то послышался странноватый звук, напоминающий о детской пищалке. Через секунду из-за дома появилась лошадиная повозка с большой цистерной, а человек, управляющий ею, беспрестанно пищал некий дудкой. “Хамуд, кто это?” — зажглись глаза у Кожухова. “Да это торговец мазутом. Ездит по улицам, реализует людям. Для чего он для тебя?” — “Да это нам и необходимо!” — обрадовался режиссер. Через минутку Миша уже посиживал рядом с возницей, Леша пристроился с камерой кое-где на повозке, а мы с режиссером, звукоинженером и Хамудом чуть поспевали за лошадью.
Отправляясь в эту поездку, я, если честно, задумывалась, что Кожухов заблаговременно знает, кем и с кем ему придется работать, и набрасывает для себя хотя бы ориентировочный сценарий беседы. Какое там! Ведущий врубается в работу мгновенно, на ходу. Пока мы бежали за лошадью, он уже познакомился с торговцем, который здесь же доверил ему вожжи и только продолжал дудеть в свою дудку, а Миша уже сам управлял повозкой. В конце концов из 1-го дома выбежала дама. “Мазут”, который продал ей торговец, на поверку оказался обыденным керосином — им сирийцы заправляют лампы и печи. За следующие полчаса Кожухов уже сам продал еще три ведра керосина, после этого мы с разносчиком распрощались.
Пока бежали за лошадью, нашли, что оказались в совершенно старенькой части городка. Заметив прекрасную мечеть, Леша ставит камеру на штатив и начинает снимать здание. Какое-то время группа бродила вокруг, но через 15 минут Кожухов не выдержал: “Леха, ну сколько можно снимать мечеть?” — “Не по-онял?” — возмутился оператор. В этом году Андрей Челядинов высылал кассеты Алексея Лебедева на конкурс ТЭФИ. В телекомпании очень желали, чтоб Леша получил премию за наилучшую операторскую работу: ему всего 27 лет, а снимает так, что другой оператор со стажем позавидует. Но академики пока предпочли других. Означает, все еще впереди.
“Четыре часа, — замечает Хамуд. — Через час пушка стреляет, все есть будут”. Оказывается, в Рамадан мусульмане не едят весь денек, а ровно в 5 часов по всему городку раздаются пушечные выстрелы — сигнал, что можно начинать. “Хамуд, а ты знаешь, где из пушки стреляют?” — спрашивает Кожухов. “Знаю”. — “Поехали”. Каково же было наше удивление (как, вобщем, кажется, и нашего гида), когда заместо “пушки” мы по сути узрели… две большие петарды. “Оружейник” оказался покладистый и разрешил Кожухову сделать один выстрел… А вечерком нас уже ожидал арексус. Кожухов забавно общался с обступившей его массой сирийцев, продавал им напиток и сделал хорошую выручку торговцу, который на прощание безвозмездно угостил сусом всю съемочную группу. Поначалу все выпили, а позже спохватились: стаканы-то немытые, антисанитария… В общем, возвратившись в автобус, было решено обеззаразить желудки родной российской водкой — не достаточно ли что.
На последующий денек мы направились на гору Касьюн. Молвят, там находится пещера, в какой Каин убил Авеля. Пока была проложена дорога, ехали на машине, но к верхушке уже пошли пешком. “Он что, не мог его где-нибудь на равнине уничтожить?” — в шуточку возмущался оператор. Все ведь налегке идут, а им с Олегом Николаевичем всю технику на для себя тащить. Камера со штативом, ранец с кассетами и аккумами — в общем, вес солидный. Поднявшись наверх, пещеру мы в конечном итоге не отыскали, зато сняли начало программки. “Здрасти. Я в Сирии. Подо мною — Дамаск”, — гласит зрителям Миша Кожухов, стоя на верхушке горы. “Было!” — выключает камеру оператор, и мы спускаемся вниз. Вот такие жертвы ради 1-го прекрасного кадра.
На оборотном пути из окна автобуса замечаем странноватое поле, на котором стройными рядами вырастают… кактусы. Останавливаемся. Оказывается, сирийцы собирают их плоды — огромные красноватые шишки — и едят их. На вкус мякоть припоминает дыню, только с косточками. Договорившись с владельцем, идем снимать сюжет. Кожухову выдают резиновые перчатки — без их с кактусами не совладать, а один из рабочих начинает разъяснять, как верно отрывать красноватые шишки. Через 5 минут съемки сириец внезапно замолкает и жестами пробует разъяснить, что ему пора есть. “Не околпачивай, — шутит Кожухов, — я вчера сам из пушки стрелял, я знаю. Для тебя еще полчаса есть нельзя”. Сириец улыбается и снимается далее. Отработав, мы возвращаемся в автобус и замечаем, как владелец кактусового поля садится в новый “Daewoo” и укатывает в неведомом направлении. Да, хорошо зарабатывают на кактусах в Сирии…
На последующий денек уезжаем из Дамаска в Алеппо. Гостиница, в которую нас привезли, оказывается расположенной в районе оживленного рынка, и, чтоб добраться до нее, необходимо пройти метров 800 по узкой улочке через оживленную массу и нагруженных огроменными тюками ослов, которые то и дело перегораживают путь. Дойдя туда, мы обнаруживаем, что гостиница — это древний личный дом, а номера — бывшие комнаты, оформленные в восточном стиле. При всем этом каждый у себя в ванной находит странноватый кусочек мыла, напоминающий наше хозяйственное по 7 копеек. “Ну вот. Не достаточно того что гостиница на рынке, так к тому же мыло обычное положить не могли…” — жалуемся друг дружке. Оказалось, ничего мы не сообразили — это фирменное алеппское мыло из оливкового масла, которое делают только тут по древнему рецепту.
Уже на последующее утро Миша Кожухов совместно с Хамудом нашел расположенную вблизи старенькую мыловарню. Поверьте — на это стоит поглядеть. Чтоб снять один сюжет, мы приезжали туда трижды, потому что мыло делается в три шага. В 1-ый вечер ведущий совместно с рабочими замешали липкую кипящую массу в большом чане и оставили ее остывать. При всем этом рабочие всячески остерегали ведущего: не подходи близко, попадет на кожу — прожжет насквозь. Но разве ему привыкать к риску? На 2-ой денек в два часа ночи (!) эту массу вылили на ровненький каменный пол, чтоб она застыла, а на 3-ий денек в 5 утра (!) происходило самое увлекательное. На старенькый древесный инструмент, напоминающий гигантскую вилку, ставили малеханького малыша (для груза) и тащили эту “вилку”, тем распахивая массу на ровненькие куски. Ради такового эксклюзива можно было и не подремать три ночи.
Те, кто поразмыслит, что деньком после съемок группа отсыпалась, — глубоко ошибутся. Мы повстречались с русским консулом в Алеппо, он порекомендовал съездить на старенькый завод оливкового масла, где его еще изготавливают вручную по древней технологии. А на другой денек, когда шел дождик и, казалось, снимать будет нереально, выручил ситуацию режиссер. Артем отыскал кинозал, где стоят еще довоенные киноаппараты, и Миша Кожухов поработал киномехаником.
Окончив съемки в Алеппо, мы направились в Латакию, оттуда переправились на катере на полуостров Арват, славящийся своими корабельными мастерами. И хотя в сей день у их был выходной, корабельщики с наслаждением проявили съемочной группе свою работу, не попросив никакого гонорара. Оказалось, у головного мастера когда-то был роман с российской женщиной, которую он до сего времени не может запамятовать. “Может быть, она увидит меня по телеку и вспомнит обо мне”, — произнес он нам на прощание.
В общем, через 10 дней, когда были получены официальные разрешения на съемки, оказалось, что они уже и не необходимы. Все приключения потихоньку отыскали нас сами. А что из этого всего вышло, вы увидите в 3-х программках в декабре-январе на канале “Наша родина”. Поверьте, получите массу наслаждения. Тем паче что в этом материале поведано далековато не все из того, что удалось сделать ведущему в Сирии. Должна же быть хоть какая-то интрига…

Валентина Пескова

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.