Цахкадзор, январь 2007

Вы когда-нибудь слышали фразы типа: «по мягенькому снегу кататься небезопасно, вот мы его утрамбуем, он затвердеет – и тогда катайтесь»? Вы лицезрели, как ратраки сдирают полуметровый слой свежайшего снега до самой земли? Вы верите, что можно провести две недели на Кавказе и никогда не поесть шашлыка? Если нет – то вам обязательно нужно съездить в Цахкадзор.
Но, обо всём по порядку. Удручённые бесснежной зимой в Европе, поводив пальцами по карте и мышом по инету, мы приостановили собственный выбор на Цахкадзоре. Если кто не в курсе – это небольшой городок в Армении, где ещё в русские времена была построена маленькая тренировочная база для сборной СССР. По данным метеосайтов, снег там в этом году уже был, и ожидался ещё. Завлекали также финансовая доступность и безвизовый режим.

О билетах

Цахкадзор, январь 2007 Единственным прямым видом транспорта меж Россией и Арменией является, как понятно из учебника географии, аэроплан. Сначала был расчёт взять дешёвые билеты на классической акции распродажи у русского государственного перевозчика.
Время от времени нам это удавалось, но сейчас созвездия расположились, видимо, не в нашу пользу – сказать конкретнее, акция распродажи носила не очень масштабный нрав. Днем в 1-ый же денек, через полчаса после начала акции распродажи, билетов на Ереван не было в помине ни на какие сроки плюс-минус неделя от хотимой даты. Если там и было выставлено несколько штук, то кто-то, разумеется, оказался проворнее нас. Но так как других вариантов не просматривалось, а кататься все-же нужно непременно (по другому организм воспринимает форму стула, и разогнуть его по силам уже только дюжим санитарам в морге), пришлось брать билеты за полную цена, что немедля перевело все мероприятие в отменно иную ценовую категорию.
Сразу добавлю о пути оборотном. До вылета нужно заплатить в аэропорту госпошлину «за воздух» – 10000 драм. (Можно и в другой валюте, но по очень необычным курсам.) Средства эти, как тщательно разъясняется в вывешенных официальных документах, идут не каким-либо бандитам с большой дороги, крышующим аэропорт (как можно было бы поразмыслить), а конкретно в муниципальную казну Республики Армения. Платится всё в обменнике. Курсы обмена в аэропорту только грабительские, такового мне не приходилось созидать ни в Рф в минутки дефолта, ни в какой-нибудь другой стране мира – разница меж курсами покупки и реализации может составлять более 50%.

О снеге, которого нет

Как демонстрировали метеосайты, снег шёл на неделе перед нашим приездом во вторник и в среду. В среду же эти данные подтвердил Андрей, директор компании SNB Tours – самого известного русского туроператора по Цахкадзору. По его словам, снег был на предшествующей неделе, идет на данный момент, канатки стоят, ратраки работают без передышки – всё сходится! Эх, знать бы нам тогда, как точно это всё сходится с реальностью…
Но в 1-ый же денек на горе нас ожидала не очень веселая картина. Снег на верхних трассах сдут напрочь – как досадно бы это не звучало… но кому на данный момент просто? Из 2-ух нижних, расположенных ниже границы леса, кое-как проходима только 4-я (боковая), на 1-ой же снега практически не осталось. Хорошо, катаемся по тому, что есть. Убеждаемся, что слова г-на директора были не очень далеки от реальности – местами по бокам трассы ещё остались пятачки свежайшего снега, шириной см 5… и это всё? Посреди денька 4-я канатка запирается – ветер, а с 1-й ехать некуда. Хорошо, на 1-ый денек хватит. Удовлетворив первичную катательную потребность, тащимся домой.
На последующее утро нас ждёт открытая 1-я трасса и закрытая 4-я – за денек её довели до ещё худшего состояния. Что делать, год таковой. Эту злосчастную 1-ю трассу мы уродовали далее всю неделю – 4-ю каждый денек обещали открыть «завтра», и благодаря этой незамудреной хитрости сберегли до выходных.
Черт побери, я никогда не знал, что доска способна так здорово ехать и по травке, и по земле, и по камням! Хватило б только йода на мой многострадальный орган интеллектуального труда (из 4-х букв, 2-я – «о»)…

О жилище

2-ая из трёх вещёй, актуально нужных горнолыжнику – подремать. Вообщем мы предпочитаем снимать апартаменты, но в сей раз, вняв напористым и отлично аргументированным (в том числе финансово) советам г-на директора SNB Tours, приняли предложение поселиться в гостинице ЕГУ. Размещена она в нескольких сотках метров от подъемника (по горизонтали, плюс несколько 10-ов по вертикали), и это её главное и единственное достоинство. По последней мере, доскер может дойти пешком – хотя насчет идеи топать по асфальту в лыжных башмаках я бы прочно поразмыслил.
В здании, нужно признать, явны следы недавнешнего ремонта, хотя и не очень честного – то дверь вывалится совместно с косяком, то карниз со шторой упадёт. Температура в номерах применимая для жизни, но спальник, прихваченный на всякий случай, оказался более чем кстати (один на двоих, тогда как другой участник поездки спал под 2-мя одеялами). Воду (всякую) днём выключают, прохладную размеренно дают каждый денек после 17 часов, жаркую – тоже обычно дают. Зато в душевой поддон очень комфортно ставить доски после катания – не занимают места в комнате и не разводят свинюшник из тающего льда. Ночкой воду тоже могут выключить, потому лучше, по способности, воздержаться от интимных отношений, также от мастурбации и отправления иных естественных надобностей – по другому позже негде будет даже руки промыть.
Заглавие «гостиница», мягко говоря, не полностью точно определяет нрав этого заведения. Представьте для себя общагу, набитую опьяненными, не совершенно опьяненными, а время от времени и совершенно не опьяненными студентами, посреди которых случаем оказались 3-5 столичных лыжников. Может быть, нам очень не подфартило оказаться там в момент студенческих каникул, но это чуть ли извиняет тонкие стены, слабые двери и щели под дверцами таковой величины, что кошка пролезет. (Хинт: на ночь их нужно затыкать покрывалом.)
В комнату повсевременно тянет то жареной картошкой на прогорклом масле, то зловонным табачищем.
Акустика в здании также подобна консервной банке. По коридору до глубочайшей ночи безпрерывно прогуливается люд, бегают какие-то малыши, говорят постояльцы – но локализовать источник шума можно исключительно в отдельных успешных случаях. В остальное время гудит, орёт, грохает дверцами всё здание. Нам, но же, подфартило – когда в два часа ночи за стенкой загрохотала на полную мощность музыка на местном языке, стремительно выяснилось, что это гуляют, значительно выпив алкоголя, наши конкретные соседи. Пары визитов с приглашением дежурного админа и полицейского оказалось довольно, чтоб уверить их не слушать музыку в настолько позже время, также не показывать свое познание ненормативной составляющей российского языка в присутствии дамы. Что все-таки до других издаваемых ими звуков, то это было уже в границах ежедневного шумового фона.
В последнюю пару дней студентов в общаге, вправду, поубавилось, и их место заняли, как можно представить, участники некий научной конференции – приличные дядечки в пиджаках и галстуках и говорливые тётушки, все с схожими папочками под мышкой. Пара таких тётушек за стеной, естественно, лучше пары бухих недорослей (с которыми дело, в конце концов, малость не дошло до рукоприкладства), но ненамного. Стоит увидеть, что речь местных людей, как и большинства других южных и горных народов, горяча, звучна и чувственна, и разговаривать по-другому они физиологически неспособны. Добавьте к этому холодильник с гордым заглавием Daewoo, но, по всей видимости, местной сборки – во всяком случае, шумит он в точности как русский продукт, а никак не корейский.
Кандидатуры ЕГУ, конечно, есть – но размещены они все в городке, это километра полтора до подъёмника (по горизонтали). В принципе, не очень далековато, да и не очень близко. Можно ездить на такси, единственном виде публичного транспорта. Оно стоит дешево, заказывать его принято по телефону. После чего, правда, придётся малость подождать – тут никто никуда не спешит. Так что если вы очень дорожите своим временем, не очень утомились, и на ногах не лыжные башмаки, то резвее будет дойти пешком. Конкретно так обычно поступают московские сноубордисты – самые бедные и скупые; уважающие же себя армяне обязательно ездят на такси.
К обещаниям каждодневного трансфера, которые несложно получить у всех местных гостиниц и туроператоров, следует относиться философски. Не берусь утверждать, как они не соответствуют реальности – стопроцентно либо отчасти – замечу только, что ребят из «Дома писателей», с которыми мы познакомились на горе, отвезли на казённой машине раз либо два, позже, по напористому требованию, ещё несколько раз, далее мы почему-либо обычно лицезрели их подъезжающими и отъезжающими на такси.

О жратве

3-я физиологическая потребность – это, естественно, пожрать. Помните пионерлагерное меню из вашего совкового юношества? Если не помните, либо имели несчастье родиться уже после чего времени – не отчаивайтесь. Столовая ЕГУ во всякий денек готова потчевать вас манной кашей, солянкой, перловкой и водянистым картофельным пюре. Но главный его секрет даже не столько в ассортименте товаров, сколько в непередаваемом привкусе совковой тошниловки, который уже нечасто встретишь сейчас в Рф.
Мы дальновидно оплатили заблаговременно только завтраки, чтобы не связывать себя какими-либо обязанностями относительно выбора места для ужина. Но отыскать другие источники пропитания оказалось не до боли просто.
Во-1-х, как уже говорилась, общага ЕГУ находится на выселках, не очень близко от городка. Во-2-х, и в городке выбор невелик. Можно дёшево заправить кишечный тракт за наличный расчет в «Доме писателей», там сырьё для производства навоза имеет несколько большее октановое число. Есть солидное место под заглавием «Джазве» в крутейшей местной гостинице «Кечарис» (более 4 звездей, с туроператорами она принципно отрешается иметь дело, и зловонную лыжнодоскерную братию не привечает) – но это вообще-то кофейня, а не настоящий ресторан. Кофе, чаи, напитки и закуски там отменные, но из более значимой пищи – максимум куриный супчик.
Настоящего второго блюда, в виде кусочка мяса с гарниром, в этом городке, похоже, отыскать негде полностью. В рекомендованном друзьями «Кофе-брейке» шумно, накурено, невкусно, небогато и внезапно недешево – 1-ый ужин влетел нам кое-где под 80$ на двоих, после этого желание входить туда 2-ой раз не появлялось.
Другие знакомые рекомендовали заведеньице «У Эммы» – «шашлык там мерзкий, зато люля-кебаб очень смачный» – но мы, чуть войдя в накуренную стекляшку с 3-4 столиками, немедленно выскочили вон. Есть ещё несколько малеханьких забегаловок, но своим внешним обликом, санитарным состоянием и регулярностью работы они также не внушают доверия. Есть большой центровой ресторан у главной площади, до которого мы так и не добрались. На горе же вообщем пожрать нечего, окромя чайку с местными кондитерскими изделиями, компотика под заглавием «глинтвейн», чего-то типа нагретой пиццы, и всесущей булки с засунутой в нее сосиской местного производства (помните смешной рассказ про Колобка?) Из первых блюд только солянка, 2-ые, как и в других местах, не предусмотрены.
Кстати, о сосисках. В ЕГУ их варят достаточно смачно, лишь на зубах, когда их жуёшь, поскрипывает маленькая костяная крошка. Ещё в ЕГУ на завтрак подают отлично сваренные яичка, которые можно заначить на вечер. Зато омлет жарят на таком страшном техническом комбижире, да ещё влитом в таком количестве, что попадание в рот вызывает незамедлительную рвотную реакцию. Ещё дают очень смачный свежайший хлеб – им, в главном, и поправлялись (хотя дома я вообще-то хлеба практически не ем).

О другом

Пока же мы ждём снега, позволим для себя несколько лирических отступлений об этом местечке вообщем. Именовать Цахкадзор горнолыжным курортом значило бы погрешить против правды. Это курорт, т.е. просто курорт, направленный в большей степени на цивильных обывателей, которых в наших горах – в Терсколе и Домбае – называют «шапками». Огромную часть времени они проводят в гостиницах, употребляя еду и спиртные напитки, играя в настольные игры и читая газеты в холле; малыши лет до 20 играют в коридорах или в салочки, или в прятки, и время от времени выходят на улицу покидаться снежками. Днём часть из их доходит до канатки – прокатиться, либо просто дефилирует по дороге от ЕГУ до городка и назад.
Сообразно актуальному ритму этой публики выстроена и работа всего курорта. Завтрак в гостиницах подают с 10 часов, когда уважающему себя лыжнику издавна уже место на горе. Канатка работает номинально тоже с 10, де-факто же – как получится, но изредка ранее 11. Почему – несложно осознать, проанализировав состав её пассажиров: это никак не подъёмник для горнолыжников, как может поразмыслить доверчивый читатель маркетинговых проспектов, а карусель для вышеупомянутых шапок. Лыжников в количестве, достаточном для обеспечения рентабельности этого сооружения, во всей Армении чуть ли можно отыскать. (Вообщем армянские лыжники – это отдельная тема, на которой мы остановимся ниже.)
Как и на всякой карусели, тут играет звучная и назойливая музыка, везде полагаемая обязательной частью «культурного отдыха». В течение нескольких первых дней, но, судьба оказалась к нам несказанно благорасположенна: мы подымалиь в тиши, слушая наилучшую в мире музыку для горнолыжника – свист ветра и скрип роликов над головой. Как досадно бы это не звучало, к середине недели они научились-таки включать акустическое оформление. Сначала из динамиков звучала классика мировой эстрады – Дассен, Папетти и др., но поближе к выходным, как и следовало ждать, её сменила примитивная попса, потом дошла очередь до хита сегодняшнего года – русского блатного рэпа, ну а ещё через некоторое количество дней, без всякого сомнения, в дело пойдет и шоферскОй романс. Как гласил один мой приятель-медик, «дегенеративные процессы необратимы».
Кроме катания на карусели, другое занятие, непременно более пользующееся популярностью и доступное складу ума местных отдыхающих (по последней мере, мужского пола) – гарцевать по дороге от городка до горы на квадрациклах и снегокатах. Они в обилии предлагаются напрокат на нескольких стихийных биржах, основная из которых находится перед храмом. В городке они бесстрашно носятся по тротуарам и газонам. Если наездник находится в некой степени опьянения, то не удивляйтесь, если он решит припугнуть вас, пешего, и сделает вид, что пробует преднамеренно задавить вас. Если же он трезв – то высочайшим классом джигитовки тут считается проехать мимо пешехода на таком расстоянии, чтоб задеть его за рукав.

О трассах

Цахкадзор, январь 2007 Верхушки, поднимающиеся над Армянским нагорьем – низкие, пологие, и местная гора Тегенис не является исключением. Все трассы тут пологие, обыкновенные, и отлично подходят для начинающих. Это нас, в общем, устраивало: мы ездим медлительно, и издавна избавились от юношеских спортивных амбиций. Но, сообразно трассе, взяли сейчас только доски, на которых катаемся ещё ужаснее, чем на лыжах.
От подножия горы к верхушке идут три очереди креселки – неплохой новейшей Leitner. 1-ая проходит практически до конца по дубовому лесу. 2-ая и 3-я – выше границы леса. Снег тут стремительно сдувается ветром, а не сдувается только то, что преобразуется в твёрдый наст, покрытый зазубренными застругами. Судя по нраву растительности, можно представить, что сильные и очень прохладные ветры являются тут очень частым явлением – над этим ровненьким плато с маленькими возвышенностями ветер гуляет сколько угодно в любом направлении, не запутываясь в ущельях и не разбиваясь о хребты.
Катание тут чуть ли может быть комфортабельным, но это не играет значимой роли по той причине, что и канатки огромную часть времени стоят выключенные из-за такого же ветра. За две недели нашего пребывания 2-я очередь работала 2 неполных денька, 3-я – один раз. Хотя даже если б они и работали повсевременно, мы бы прочно поразмыслили, до того как пользоваться ими: ветрозащитные колпаки для кресел обладатели курорта, естественно, сочли излишеством либо просто не додумались заказать. По-видимому, использовать эти две очереди на более либо наименее неизменной базе может быть исключительно в летнее время года для катания курортников на верхушку, откуда в неплохую погоду, по не испытанным лично сведениям, видны Арарат и верхняя точка Армении в её сегодняшних границах – гора Арагац.
Таким макаром, основное катание происходит на трассе, идущей от первой очереди. Если учитывать, что перепад высот на всех 3 очередях составляет около 1000 м, то на долю первой приходится приблизительно 300-400 м. Это приблизительно столько же, как на горнолыжных площадках Урала, и приметно меньше, чем в Шерегеше. Кроме первой очереди, временами (когда позволяет ветер и суждения администрации относительно эксплуатации трасс) врубается четвёртая, идущая от нее вбок через распадок ручья и малость ввысь – выше границы леса. От её верхней станции начинаются ещё две трассы, проходимость которых зависит также от того, сдут ли оттуда весь снег либо ещё не весь. Перепад высот тут можно оценить в 500 м, плюс-минус лапоть.
Ещё необходимо подчеркнуть, что если на лыжах тут кое-кто из служащих катается мастерски, то на доске не катается никто и никак – соответственно, оценить состояние трассы исходя из убеждений доскера (что, как понятно, есть значимая разница) тут полностью некоторому.

О лыжниках

Горнолыжники в Армении есть, и их довольно много – во всяком случае, больше, чем неотмороженных пальцев на моих руках. Согласитесь, для таковой маленький страны это значительное количество. Но численное приемущество на склоне, как можно додуматься, принадлежит не им. В главном тут можно созидать тех же обывателей в длиннополых пальто либо городских курточках-поддергайках длиной малость не до пупка, нетвёрдо переставляющих ноги на лыжах из местного проката.
Помните кадры, как Штирлиц провожает пастора Шлага на незаконный переход границы? Итак вот, пастору тогда было еще проще идти в старомодных низких кожаных башмаках, на мягеньких креплениях и древесных лыжах. Тут же в прокате предлагаются, в главном, спортивные модели с огромным наклоном голенища, с анатомическими клипсами на манер «испанского сапожка», и без тумблера «ходьба-катание». Кстати, если вы планируете пользоваться услугами этого проката – учитывайте, что в нём имеется менее одной модели каждого размера. Отлично, если она придётся вам по ноге – в данном случае у вас есть шансы выдержать до вечера. Если ж нет… ну, вы наверное понимаете, в чем состоит главное наслаждение от горных лыж.
Не считая официального проката, имеется и другой – под дубком в центре авто стоянки, также прокаты в гостиницах (некие даже совсем бесплатные для постояльцев). Тут в обилии представлены лыжи Polsport, ярко-красные башмаки Alpina на 3 клипсах и остальные раритеты, позабытые в наших краях. У местной отдыхающей публики они пользуются не наименьшим спросом, чем самые накрученные модели текущего года… да какая, фактически говоря, разница, в чем падать?
Гордо погрузив свои ноги в это хозяйство и малость морщась от нарушенного кровообращения в ступнях, гражданин отдыхающий выходит на склон – как можно додуматься, довольно неподалеку. Контролируемое мягкое падение «вприсяд и набок» – 1-ое упражнение, которому учат начинающих лыжников в мире – ему, естественно, непонятно, потому он лежит на склоне в самой непредсказуемой позе и самое непредсказуемое время. Но воспользоваться услугами инструкторов у местных курортников не принято, потому – «зайчики рыдали, кололись, но продолжали жрать кактусы».
С другой стороны, и инструкторов на склоне малость. Как и полностью во всяком другом деле, из 10-ка людей, отлично умеющих делать что-то, обычно найдется чуть ли один, умеющий вприбавок ещё и учить этому – это совсем отдельный талант и отдельное мастерство. А здесь отлично катающихся (пусть даже прекрасно катающихся) всего-то человек 5… Почти всегда обучение состоит в том, что инструктор встаёт в плуг, берёт обучаемого на жёсткую сцепку – 2-мя лыжными палками под мышки – и заботливо ведёт его вниз, как акъю с уже состоявшимся клиентом. Ситуация становится более запутанной, когда приезжают мастера. Их просто опознать по спортивной форме – пёстрым лайкровым рейтузам в обтяжку, поверх которых насажены безразмерные холщовые трусы по колено.
Армянские спортсмены ездят стремительно, тормозя только об мягенькие розовые маты, дальновидно развешанные на крутых поворотах. На финише роль матов время от времени может исполнять масса перед входом на канатку – «кто не спрятался, я не повинет».
В общем, каждый катается, как умеет. По единственной открытой трассе гоняют спортсмены, ковыляют чайники в поисках отлетевшей лыжи, периодически проезжают ратраки по своим ратрачным делам, занимается детская спортшкола, воткнуты хворостины – вешки каких-либо любительских соревнований. При всем этом понятие о технике безопасности на склоне знакомо катающимся приблизительно в таковой же степени, как местным водителям – посты ГАИ, сейчас упраздненные в этой стране. Если же вы, стоя у канатки, пожелаете освежить свою память и поищете очами хотя бы облезлый плакат со стандартными фразами – «в узостях не задерживаться, в местах с затруднённым обзором не останавливаться, свалился – отползай, подниматься по трассе, при последней необходимости, только по краю» и т.п. – вы не найдёте его ни на армянском, ни на британском, ни на российском языке.
Но мы-то с вами знаем, кто будет считаться виновным в случае ЧП, правильно? Какое уж здесь нахрен катание… Так что, подходя к перегибу, будьте морально готовы к тому, что за ним, в единственном не ободранном до земли коридорчике, полностью может посиживать отдыхающий гражданин и вдумчиво отряхивать снег с отстегнувшейся лыжи. (За 2-ой он ещё не прогуливался, она лежит в стороне – поперёк оставшейся части прохода.) Вот где проявляется настоящий уровень горнолыжного мастерства!!!
Робко скажу, что я, наверняка, катаюсь всё-таки не совершенно плохо – по другому фиг бы я написал на данный момент эти строчки. Перечень населения трассы завершают местные собаки, с веселым воем гоняющиеся за лыжниками. Клятвенные обещания администрации «нэпременно застрелить их сейчас вечерком» наутро сменяются учтивыми извинениями: «Панимаэшь, уже за ружьём сходил, принёс, а они как ощутили – убэжали…»

О политике

Большой плюс Армении для русских людей – безвизовый режим. Покупай билет и приезжай. Это очень комфортно по сопоставлению с европейскими странами, о гостеприимстве которых по отношению к нам можно судить хотя бы по безпрерывно растущему перечню документов для получения визы. Но не стоит гордо повторять: «Да, мы родились в одной стране!» – и возлагать, что так будет всегда. Богатство вывесок на южноамериканском языке (приметно больше, чем на российском) и напористые пробы местных мальчиков проорать нам «Hello!» лучше всяких официальных деклараций демонстрируют, что эта страна уже сделала собственный выбор. По дороге через Ереван таксист с гордостью демонстрировал нам большой – больше, чем в Москве – комплекс южноамериканского посольства. Да что далековато ходить за примерами: в общаге ЕГУ просьбы к местной молодежи соблюдать тишину в позже время суток, изготовленные на зарубежном языке, создают приметно большее воздействие, чем на российском. Что поделать, это закон жизни – «кто дэвушку ужинает, тот её и танцуэт, да?!»
Определённая толика местных людей может разъясняться по-русски, но если горничная в гостинице либо официант в солидном ресторане неудобно запнётся и позовёт сотруднику для перевода – не удивляйтесь. Всё-таки вы находитесь в другой стране.

О снеге, который есть

В конце концов, на финале первой недели, пошёл снег. Много снега. Начался он вечерком, и к утру нападало 40-50 см легчайшего, мягчайшего, сухого пуха – отлично, если таковой удаётся застать хотя бы раз в сезон. Утром, чуть дождавшись завтрака, выходим из общаги с досками наперевес. Снег временно закончился, ветер тоже, выглядывает солнышко, лёгкий морозец. Но каждый встречный торопится отрадно сказать нам, что канатки сейчас работать не будут и кататься нельзя. Вот так всегда… хорошо, пока ноги есть – будем ходить. Канатка, как и обещано, стоит, зато вовсю работают ратраки. Поднимаемся по четвёртой трассе на уровень первой станции – и получаем пару минут умопомрачительного спуска мимо ширящейся ратрачной колеи.
Понизу нас с укоризненным взглядом встречает представитель администрации: «Вы туда больше не ходите, там очень мягенький снег, по нему кататься очень небезопасно.» С трудом удерживаем смех, переходящий в мат. «Вот мы сейчас снег утопчем ратраками, завтра он затвердеет, и тогда будете кататься.» С такими дискуссиями больше всего охото завтра же, заместо катания, поменять билеты и улететь отсюда к чортовой мамы, но как досадно бы это не звучало – в «Аэрофлоте» это не просто и не дёшево, сами же таковой тариф избрали. Приходится молчать и изображать глубочайшее почтение к нелегкому труду канатчиков и ратрачников.
Скажу сходу, о лавинах и других схожих радостях, связанных со свежайшим снегом, нет и речи – не те уклоны, не те количества снега. Нет, тут все сотрудники твердо убеждены, что кататься нужно только по укатанной до гула, до бутылочного льда, трассе, а свежайший и мягенький снег – основная и бесспорная причина переломанных ног.
О том, что верно положенная трасса обязана иметь понизу «подушку» из плотного снега, поверх которой уже ложится-раскатывается-ратрачится-раскатывается-ратрачится свежайший снег, мы тоже, естественно, знаем и осознаем, что так необходимо. Но на 4-й трассе «подушка» – старенькый снег – в общем-то, была, и если б выпустить на неё пяток либо десяток человек, готовых кататься в сей день, они бы ни при каких обстоятельствах не смогли бы продолбить её до земли. Назавтра можно было бы открыть первую и укатать четвёртую уже по всем правилам, тем паче, что ожидалось продолжение снегопада. Но попробуй растолкуй это ботам, отдалёким от осознания выполняемых ими операций… С преданным видом садимся перед канаткой, изображая надежду на её открытие «когда-нибудь попозже сейчас» – хотя полностью ясно, что ловить тут нечего.
Усыпив их внимательность, бочком-бочком перебираемся на 1-ю трассу, расположенную «за спиной» строения администрации, и начинаем подниматься по ней. Где-нибудь на Чегете четверть века вспять у нас за такую самодеятельность спасатели отобрали бы лыжи – и верно бы сделали; но тут беспристрастно другая гора и другая ситуация, потому на уровне мыслей выдаём для себя индульгенцию на злостное и намеренное нарушение дисциплины. Идущий настречу ратрак останавливается напротив дамы – единственной посреди нас троих – и шофер начинает ярко выражать свое недовольство тем, что «мы портим его работу»; но с приближением подзадержавшегося джентельмена захлопывает дверцу и продолжает свое чёрное (в буквальном смысле слова, см. ниже) дело. Естественно, нужно бы отправить его в отдалёкое путешествие с эротическим уклоном, но в такую погоду, на таком снегу – так не охото портить для себя нервишки! Поднимаемся практически до конца первой очереди и едем вниз. На сей день хватит: 600 м подъёма по целине – достаточная дневная доза для организмов на середине 5-ого 10-ка.
На последующий денек все трассы уже укатаны, заморожены, канатка работает – но ратраки продолжают ездить. Поистине, заставь дурачины богу молиться – он лоб расшибёт… Равномерно за ними начинают появляться полосы нагой земли – на холмах, на перегибах, откуда песок и камешки стремительно разметаются по всей трассе. Даже выкат верхней трассы 4-бис, где ранее не проезжал ни один лыжник (сверху трасса идет по бесснежному гребню выше границы леса, и кататься не было никакой способности), где всю предшествующую неделю лежал глумливо белоснежный снег, покрывается чёрными пятнами, расползающимися снизу ввысь – по направлению хода ратраков. Вот так старательно тут готовят трассы! И вот куда делся снег, выпавший перед нашим приездом!
К счастью, вечерком пришёл ещё один снегопад, который, в конечном счете, позволил нам кое-как докататься оставшиеся деньки. Естественно, назавтра же его кропотливо отутюжили ратраки, за денек лыжники раскатали до блеска, здесь уже никуда не денешься – нужно ратрачить, и на последующий денек трасса была покрыта уже не снегом, а мелко дробленой льдистой крошкой. Да, в Европе мы катались и по такому – но там трасса доводится до такового состояния приблизительно за две бесснежных недели, в течение которых по ней проходят раз в день тыщи лыжников. А тут – за два денька. Понятно, что с такими темпами утилизации снега никакой снегопад не будет достаточным.
Да, ещё запамятовал сказать – на ратраках местные джигиты гарцуют приблизительно настолько же умело, как и на снегоходах и квадрациклах. Потому логично, что ратраки периодически буксуют, оставляя за собой глубочайшие прямоугольные рытвины – когда на краю трассы, а когда и в главных её точках. Если попасть в такую на неплохой скорости, будет очень больно. Тем паче они не ведают о том, что плуг нужно не просто волочь за собой, а работать им, и работать сознательно и очень аккуратненько вверх-вниз, чтоб он повторял профиль трассы, увеличивал истончающийся снег на перегибах и разгребал избытки из ям. Тут ездят просто: «Кирпич на газ – и вперёд!»
Финишным аккордом стал разговор в администрации с респектабельным, схожим на Армена Джигарханяна, государем, которого мне представили как директора канатки (не уверен, что это соответствовало реальности, но оставалось только веровать на слово):

– Ваши ратраки сдирают с трассы снег до самой земли. Вы осознаете, что вы делаете?
– Мы трассу готовим. А что мы делаем? Мы делаем, как в Европе. В Европе снег топтают – и мы будем топтать.
– Вот так вы трассу готовите? (Показываю ему на склон 4-бис, благо он прямо напротив окна.) Вы хотя бы сами-то на лыжах катаетесь?
– Нэт, канэчна!!!
Ну что к этому можно добавить?..

О печальном

Ну, а сейчас, как молвят коробейники в столичных электричках – о стоимости. Двухнедельная поездка в Цахкадзор обошлась нам, в общей трудности, приблизительно на 20% дешевле, чем подобная во Францию, Швейцарию либо Италию. Но там наш средний дневной накат составляет по вертикали около 8000 метров на доске либо 11000 м на лыжах. Тут же, в обычных критериях (при наличии снега и работающей канатки) – около 4000 м. Итого каждый метр спуска в Цахкадзоре обходится приблизительно на 60% дороже, чем в Церматте и других схожих местах. Не говоря уже о высококачественной стороне катания.

Заключение

Сейчас всё сзади, завтра на работу – отъедаться и отсыпаться. Что все-таки в сухом остатке? Минус две недели жизни, минус трёхмесячная заработная плата, и убитая в хлам доска. Спутница, правда, довольна: безо всяких особых усилий скорректировала фигуру на пару размеров – где ещё таковой итог за две недели получишь?
Да, естественно, Цахкадзор – оживленно развивающийся и стремительно возрастающий курорт. Но это не похоже на обычный рост здорового организма. Быстрее, это рост раковой опухоли – глупый, безудержный, и в скорой перспективе завершающийся смертельным финалом. Ни новые канатки, ни снежные пушки, ни денежные вливания, ни личное внимание президента страны не в состоянии восполнить некомпетентность, помноженную на усердие и трудолюбие. Как досадно бы это не звучало, большая часть работников канатки и трассовой службы (как рядовых исполнителей, так и управляющих) не осознает сущности выполняемых ими действий. Это боты с очень грубой и агрессивно заложенной программкой, неспособные ни делать тонкие операции, ни адаптировать своё поведение к фактической ситуации. Они старательно и радиво копируют снаружи видимые телодвижения, чтоб было «как в Европе», выжигают солярки на 2000$ раз в день, а в ответ на ваше неудовольствие результатом такового процесса – могут выразить только искреннее удивление. Как досадно бы это не звучало, такое осознание не может придти никак по другому, не считая как в итоге собственного катания нескольких поколений горнолыжников. Но глобальное потепление сгонит снега с вершин Армении за еще более маленький срок…
Кроме этих личных событий, следует признать ещё более удручающий факт: Армянское нагорье беспристрастно представляется малопригодным для катания на горных лыжах. Сочетание рельефа, снега, влажности и ветров тут таково, что для постоянного катания максимум вероятного – это недлинные обыкновенные трассы, ради которых чуть ли стоит ехать настолько далековато и недешево. Естественно, для местных лыжников и это – рай, тем паче, что от Еревана до Цахкадзора поближе, чем от Москвы до Парамоновского оврага. Но для остального мира, по соотношению «стоимость/качество поездки», местные горы беспристрастно никогда не сумеют сравниться с Альпами, а для нас, россиян – даже с нашими низкими кочками вроде Урала либо Горной Шории. Разве исключительно в плане экзотики – как-никак, в новейшей стране побывать (в особенности для тех коллекционеров, чьи лыжи уже оставили следы в Новейшей Зеландии, Ливане и Марокко).

P.S. Во избежание непонимания в той либо другой части катающегося общества, обращаю внимание читателей на то, что слова «горнолыжники», «доски» и т.п. во всем вышеприведенном тексте следует толковать как собирательные понятия: «горнолыжники и сноубордисты», «лыжи либо сноуборд», кроме тех мест, где тот либо другой спортивный снаряд отмечен особо как противоположность другому.

P.P.S. Андрей, я знаю – для тебя горько читать эти строчки. Но лучше ты прочитаешь их на данный момент, чем позже для тебя будет постыдно глядеть в глаза своим бывшим клиентам. Ты поставил на заранее колченогую лошадка. Да, естественно – на свободном рынке и такая ниша имеет право на существование, и только естественный отбор может лишить её этого права. И на неё тоже найдутся свои потребители. Но себе мы сообразили однозначно – мы не из их числа.

21 января – 3 февраля 2007 г

Создатель:
о.Валентин

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.