Баку. Ностальгическое путешествие

Баку. Ностальгическое путешествие Чтоб осознать этот город, нужно посмотреть на него с верхней точки и узреть бухту, которую он обтекает широкой плавной дугой, а ночами полощет в ней свои огни. Максим Горьковатый, буревестник революции, ездивший отдыхать от нее в Италию, считал, что Бакинская бухта припоминает Неаполитанскую. Когда в 80-е годы я до нее добрался, то сделал несколько слайдов, а возвратившись в Москву, усадил друзей с бакинскими корнями перед полотняным экраном и стал демонстрировать. Кадр за кадром..
«Что это?» — спросил я после просмотра. Некие произнесли: Баку, кое-кто вызнал Неаполь, и все согласились с Горьковатым: очень похоже. А самый упертый патриот стал обосновывать, что Бакинская бухта привлекательнее…
Мы с отпрыском, исторические бакинцы, издавна желали показать собственный город внуку Алеше, который, что характерно его поколению, к шестнадцати годам успел много чего повидать. Съездил на Кипр, в турецкую Анталию, пару лет прожил в Нью-Йорке, но на родине протцов так и не побывал. И вот прошедшим летом, когда он закончил школу, мы решили этот пробел восполнить.
Заказали через Веб номер в отеле, только-только построенном в Новханах на Апшероне, и направились туда прямо из Бакинского аэропорта. Ландшафт по ту сторону окна машины был невеселым: зона полупустыни — выжженная солнцем земля с силуэтами допотопных нефтяных качалок, которые все еще ухитряются что-то высасывать из апшеронских недр. Но это так, перевернутая страничка истории. Огромную азербайджанскую нефть добывают в других местах — на Каспийском шельфе за 10-ки км от Баку
Вблизи от Новханов повстречались два озера, но оба оказались соляными и издавна высохли. Это позволило узреть, как добывается соль: ее нарезают на кирпичи и укладывают штабелями для просушки. Мы попробовали заинтриговать этим процессом Алешу, но он темно спросил: «Это и есть Неаполь?»
Что поделаешь, такая особенность Баку: подъезды к нему на уникальность безотрадны. С одной стороны, это по контрасту наращивает чувственный эффект от встречи с красавцем-городом. А с другой… А с другой, я все таки надеюсь, что у властей столицы Азербайджана, переживающего экономический бум, дойдут когда-нибудь руки и до «подъездных путей».
Баку. Ностальгическое путешествие К этой мысли я ворачивался не раз и позже, пока мы покрывали на маршрутке путь от Новханов до Баку либо назад. В этих горячих, тряских рейсах тоже можно было что-то себе открыть. Меня, например, умиляло, что стоило войти в салон даме, как все без исключения юнцы вскакивали, чтоб уступить ей место. Никаких подсказок со стороны старших — вежливость на уровне прирожденного рефлекса. Публичному транспорту Москвы такое и не снилось. Я поучительно поглядел на Алешу, но нашел, что он тоже вскакивает. Правда, местные сверстники его опережали.
Отель оказался большущим. Обслуга, набранная тут же, в Новханах, и наскоро обученная, очевидно терялась в этих просторах и смотрелась малость испуганной. Зато номер был полностью евро уровня: кондюк, которым можно управлять с ручного пульта, телек с широким выбором программ, включая московские (есть также турецкие, германские и, само собой, азербайджанские), мини-бар, ванна с раздвижной прозрачной кабинкой. И жгучая вода круглые день! «А разве бывает по другому?» — спросил меня внук, несколько ошеломленный моим экстазом.
Еще как бывает! Для Апшерона с его обычным недостатком воды размеренная подача воды, да еще жаркой, — большой прогресс. Во времена моей юности любая бакинская семья старалась обзавестись индивидуальным водохранилищем: в ванной у потолка укреплялись жестяные баки, в каких ночами, когда юзеров меньше, можно было накопить запасную воду. В бак полагалось кинуть серебряную ложку: числилось, что это смягчает воду. Хотя шолларская вода (по наименованию местечка, из которого она вытекает) и так хороша. Рубик из «Мимино», нахваливавший воду в Дилижане, вторую в мире после Сан-Франциско, очевидно не пробовал шолларской, а то бы он изменил нумерацию. Гул струй, бивших в жестяное дно, врываясь в сон, навевал ассоциации с шумом летнего дождика.
Ну а мы засыпали под гул Каспия. Его исступленная синева ударяла в глаза сразу, как выйдешь на балкон. На фоне этой природной красы пара бассейнов понизу и походившие на циклопических пресмыкающихся разноцветные трубы аквапарка, главной гордости отеля, очевидно проигрывали.
На первую встречу с Каспием мы направились днем сходу после завтрака. Пандус, начинавшийся в отеле, выводил прямо на теплый пляжный песок (в полдень он уже обжигал). Там же, где на него накатывает море, он в хоть какое время суток остается холодным. Песок Апшерона, отполированный волнами до зеркального блеска, не спутаешь ни с каким другим — гибкий шелк! Мои нагие подошвы узнали его сходу — так нельзя запамятовать руки мамы. Я присел на корточки и потрогал Каспийское море. «Вот она, родина!» — произнес я про себя, чуток стесняясь глупой ухмылки, которую ощутил на губках.
Баку. Ностальгическое путешествие «Ну, как, можно соперничать с Неаполем?» — спросил я Алешу, только-только вынырнувшего из волн и намеревавшегося опять скрыться под ними. «Что Неаполь! Сейчас будем ездить только сюда», — пообещал внук.
А какое это удовольствие — выйти из Каспия с солеными брызгами на теле и узреть, что на пластиковом столике у лежаков тебя ждет янтарный чай в армуды — пузатых стаканчиках, схожих на электронные лампочки с открученным дном. А рядом в блюдечках — варенье из винограда и орехов и раздельно — жесткий колотый сахар, если хочешь пить чай вприкуску. Да еще жаркий чайничек для добавки, так как нереально представить для себя чудака, который обошелся бы одним стаканом такового сладости. Это и есть сервис по-апшеронски. Не знаю места на земле, где чай готовили бы лучше.
В Новханах у моря мы провели 10 дней, не без сожаления покидая его, чтоб повстречаться с друзьями и погрузиться в толчею бакинских улиц. И всякий раз, проходя через холодный холл, я кидал взор на большой бюст Гейдара Алиева, отражающийся в плитах мозаичного пола. Его скульптурные изображения и портреты попадались нам и в Баку, пожалуй, даже очень нередко.
И я вспоминал, каким знал этого человека при жизни. Мне приходилось много раз втречаться с Гейдаром Алиевичем, сопровождая его в поездках по стране и за рубежом в качестве тассовского спецкора в ту пору, когда он был членом Политбюро и первым заместителем главы русского правительства. Благодаря этому мне удалось познакомиться со странами, куда по туристской визе не попадешь, такими, например, как Ангола, Северная Корея, Лаос. Но более всего запомнилась поездка по БАМу в июне 1984 года. Тогда нам пришлось перепробовать все виды транспорта — поезд, самолет, вертолет и даже вагонетки подземной дороги, проложенной в Северо-Муйском тоннеле.
Когда команда, сопровождавшая Алиева, садилась в вагончики, в воздухе раздался явственный хруст — это трещали суставы министра путей сообщения СССР Н.С.Конарева и его коллег, привыкших к мягеньким сиденьям «зилов». В штольне, то и дело хлюпая чуть ли не по колено в воде, мы провели 8 часов, полную рабочую смену. Выбравшись на поверхность, Гейдар Алиевич, одетый, как и все, в резиновые сапоги и водонепроницаемую робу, забавно кинул массе, собравшейся поглазеть на высочайшего начальника из Москвы: «А где цветочки? Я сейчас мировой рекорд установил: затащил под землю 4 министров».
Алиев разительно отличался от собственных кремлевских соратников. Сводя с разума охрану, мог просто оказаться в самом центре толпы; разламывал график запланированных встреч, чтоб показаться в месте, где его никто не ожидал; обладал неописуемой работоспособностью и — что поражало более всего — не смущался обучаться. Помню, кое-где близко к полуночи в Кургане перед встречей с избирателями (тогда он в первый раз баллотировался в Верховный Совет РСФСР) Гейдар Алиевич пригласил к для себя комментатора программки «Время» Калерию Кислову и меня, чтоб посоветоваться, какие куски его выступления целенаправлено передать газетам, а какие — ТВ.
В процессе разговора Кислова внезапно произнесла: «Извините, Гейдар Алиевич, вы некорректно ставите ударение — гласите «досуг», а нужно «досуг». «Разве? — опешил он. — А я считал, что так и молвят: «индустрия досуга». Сейчас буду знать, спасибо». На последующий денек Алиев с трибуны раз 15 произнес это злосчастное слово (значимая часть речи была посвящена деятельности учреждений культуры) с идеально правильной артикуляцией.
А Горбачев, меж иным, до конца собственного президентства продолжал гласить: «начать» и «углубить». Может, никто не отважился его поправить?
Баку. Ностальгическое путешествие В 1985 году Гейдара Алиевича поняло тяжелое горе — ушла из жизни его супруга Зарифа-ханум, узнаваемый окулист, неоднозначно даровитый человек, теплая мама и жена. Мне тогда позвонил управляющий секретариата Алиева Валерий Гриднев и передал внезапную просьбу шефа: написать, если можно, в одном экземпляре, лично для него, о том, как проходило прощание с его женой.
За всю мою журналистскую жизнь мне не приходилось делать более сложной работы. Но, кажется, я сообразил смысл этой просьбы. В тот ужасный денек Гейдар Алиевич из-за горя иногда просто переставал принимать происходящее, а ему хотелось сохранить в памяти все, что было связано с самым дорогим для него человеком, в том числе и катастрофический час прощания. Я написал об этом, как мог, и понимая, что демонстрировать это никому нельзя, сам же перепечатал. В одном экземпляре. Так мне заного открылся этот сильный, волевой человек…
После огромного перерыва я повстречался с ним в Баку в очень драматичное время — 16 июня 1993 года. Намедни Алиева выбрали председателем милли меджлиса (азербайджанского парламента), и эта дата позже была объявлена Деньком государственного спасения. Звучит, наверняка, пафосно, но точно отражает определенный исторический момент. Я сам лицезрел плакат, с которым в те деньки народные толпы встречали в Бакинском аэропорту Гейдара Алиева, срочно вызванного из Нахичевани президентом и главой Народного фронта Абульфазом Эльчибеем: «Приди и спаси твой нездоровой Азербайджан!»
Страна была на краю пропасти. На Баку двигались войсковые части Сурета Гусейнова, требовавшего отставки президента. А сам Эльчибей ночкой внезапно сбежал из Баку на самолете. Подготовлены были два маршрута — Стамбул и Нахичевань, Эльчибей после неких размышлений тормознул на втором. В общем, полная путаница и вакуум власти.
Гейдар Алиевич, только что перебравшийся в кабинет главы парламента, смотрелся утомленным — он несколько ночей не спал, но был, как обычно, собран и энергичен. Чем закончились тогдашние действия, отлично понятно — Алиеву удалось переломить ситуацию, что предназначило возрождение Азербайджана. Но показательно, что и в тот тревожный денек он гласил не только лишь о текущем политическом моменте, да и о делах, как бы не самых животрепещущих, но представлявшихся ему принципно необходимыми. А именно, о том, что его беспокоит отток из Баку русского населения.
Баку. Ностальгическое путешествие — Баку должен быть таким, каким он исторически сложился, — убежденно произнес Гейдар Алиевич. — А на данный момент на нем лежит налет провинциальности из-за наплыва огромного количества случайных людей. Естественно, что какие-то миграционные процессы должны происходить. Но принципиально, чтоб новые горожане подымалиь до уровня столицы, а не опускали ее до себя. Может быть, наибольшая вина Народного фронта заключается в том, что он существенно опустил планку культурно-образовательного уровня народа. Утверждался таковой настрой: «Русских мы не признаем, евреев не признаем, других, третьих не признаем, есть только мы и мы…»
— Я вообщем против моноэтнических образований, — выделил мой собеседник. — Азербайджан и его столица столетиями складывались как место совместного проживания людей различных национальностей. В этом обычно заключались особенности и примущества Баку. Я всегда стоял на этих позициях и, если получится как-то стабилизировать обстановку, буду проводить такую политику и впредь. Сначала в интересах моего народа.
И уже тогда Гейдар Алиев, скоро избранный президентом Азербайджана, обусловил главное условие, которое может обеспечить его стране прорыв в будущее, — ускоренное освоение нефтяных богатств Каспийского шельфа и создание разветвленной транспортной системы для поставки углеводородов за предел.
Дискуссии о том, что Баку полностью может стать «азербайджанским Кувейтом», мне доводилось слышать от друзей, живущих в этом городке, огромное количество раз. Именовать это государственной мыслью, наверняка, нельзя (находить ее — занятие в большей степени русское), но государственной мечтой — непременно. Последняя поездка в Баку меня уверила, что некие ее грани реализуются.
Не знаю, можно ли считать это комплиментом, но нынешний Баку, оживленный, стремительно возрастающий и очень прекрасный город, припоминает нефтяной эмират. Время от времени мне казалось: если прислушаться, можно услышать, как над ним гудит незримый поток нефтедолларов.
Поток не поток, но казна прирастает. Стратегические денежные припасы Азербайджана возросли до 5 млрд баксов, при этом собственные резервы Государственного банка за год выросли в два раза, а активы муниципального нефтяного фонда достигнули отметки 1,7 млрд баксов. Президент Ильхам Алиев впрямую связывает положительные перемены в жизни страны с реализацией нефтяной стратегии, заложенной его папой, преемником которого он стал.
Могу заверить: никогда еще город на Каспии не смотрелся таким ухоженным. Даже древнейшие дома как будто скинули груз лет. Фасады, обработанные пескоструйными агрегатами, посветлели и открыли взору позабытую красоту древней лепнины.
Более всего меня поразили рыбаки с удочками на нижней террасе Приморского бульвара. Еще лет пятнадцать вспять Бакинская бухта была так загрязнена, что чайки, кружившие над ней, имели фирменную отметину — мазутную подпалинку на брюшке. При ветре с моря (бакинцы именуют его «моряна») прибрежную часть накрывал тяжкий слой мазута, таковой плотный, что на его лоснящейся поверхности можно было узреть самые внезапные предметы. Например, сломанную железную раскладушку, которая упрямо не вожделела тонуть.
Сейчас же бухта — вне зависимости от розы ветров — отливает бирюзой и пахнет, как и положено солидному морю, солоноватой свежестью. Это полностью в силах оценить постояльцы отеля, сооруженного на оконечности пирса, глубоко врезающегося в Каспий. Гостиница совместно с рестораном заходит в комплекс нового яхт-клуба, способного принимать самые большие парусные суда, хоть легендарную трехпалубную яхту Романа Абрамовича. Естественно, при условии, что она сможет добраться до наикрупнейшго в мире озера, не имеющего связи с океаном. Старенькый яхт-клуб тоже сохранился. У его причала швартуются прогулочные суденышки.
Баку. Ностальгическое путешествие Новостроек в Баку много. Я не сходу сообразил, чье же место занял дворец с броским мозаичным фасадом, поднявшийся за мощным зданием Дома правительства. А позже сообразил — там была мельница, невеселое, лишенное окон строение, к которому вела жд колея. Говорят, что его снос сопровождался массовым финалом очень рассерженных крыс. Куда они сгинули, никто не знает — может быть, просто растворились в истории. А в сегодняшнем красавчике, называемом «Ландмарком», расположились посольство Англии и несколько западных компаний.
Мы длительно любовались панорамой Баку со смотровой площадки очередной городской новостройки — 16-этажной башни «Иср-плаза» (три 1-ые буковкы зданию, в каком комфортабельно разместились отель, бизнес-центр и ресторан, подарил его обладатель по имени Исрафил). Город был, как на ладошки, и, перемещаясь по площадке со стеклянной оградой, можно было оглядеть его со всех боков, намечая маршруты будущих наземных странствий.
Некие конфигурации в строительном виде городка связаны со сменой идейных ориентиров. Так, демонтирован горельеф «Расстрел 26 бакинских комиссаров» работы известного архитектора Сергея Меркулова. Нужно увидеть, что это произведение с самого начала вызывало определенные сомнения, так как архитектор изобразил коммунаров как древних героев — нагими. В особенности откровенно выглядели гениталии Степана Шаумяна. В конце концов, чтоб прикрыть грех, к его паху была прислонена гранитная глыба — типичный фиговый листок весом под 100 кг.
А от мавзолея коммунаров остались только гранитное кольцо и фигура пролетария. От того, что нескончаемый огнь в его вытянутях руках погас, кажется, что он держит чашу для подаяния.
В любом случае это уже прошедшее. Не так давно президент Ильхам Алиев открыл в Баку памятник в честь Азербайджанской демократической республики, пришедшей на замену Бакинской коммуне. Просуществовала она недолго, всего 23 месяца, с мая 1918-го по апрель 1920 года, но успела заложить, как произнес президент, традиции демократизма в стране.
Старая история более размеренна, что подтверждает судьба Ичэри шэхэр — Внутреннего городка. Так именуют крепость, возведенную в XII веке, из которой Баку пророс, как из колыбели. Хотя 1-ые упоминания о местной земле, где из колодцев вычерпывали нефть кожаными мешками, относятся еще к VIII веку. Газовые факелы, бившие из земли, были приметны издалече. Тверской негоциант Афанасий Никитин, зачарованный этим диковинным зрелищем, в собственных записках «Хождение за три моря», оставил меткий образ: «Бака, где огонь пылает неугасимый».
Крепость с ее лабиринтом улочек и переулков, обнесенных стенками из мощных известковых плит, — это сама спрессованная история. В особенности много легенд связано со известной Гыз галасы — Девичьей башней. Так в древности называли на Востоке сторожевые сооружения, которые никогда не сдавались противникам, и оставались таким макаром «башнями-девами». С бакинской каменной девственницей связывают и другую историю — с ее верхушки ринулась в бушующие волны молодая дева, спасаясь от кровосмесительной страсти хана, ее отца. Повторись эта драма в наши деньки, она не казалась бы настолько романтичной: за прошедшие века море далековато отступило от подножия башни, а разбиваться об асфальт не так прекрасно…
Баку. Ностальгическое путешествие Новое время подарило Бакинской крепости другие истории, некие из которых шагнули с ее ярких улочек на экран. Помните, как лихо, перепрыгивая с крыши на крышу, удирал от преследователей человек-амфибия в одноименном кинофильме? Эти кадры снимали в Баку. Чтоб совершить описанный подвиг, не непременно быть олимпийским фаворитом по прыжкам в длину. В Ичэри шэхэр есть улочки, по которым можно передвигаться, держась руками за стенки обратных домов. Очень комфортно для опьяненных, хотя в Баку их фактически не встретишь.
Тут же, в крепости, разыгрывался главный эпизод «Бриллиантовой руки» Леонида Гайдая. Внук Алеша извел меня, требуя показать четкое место, где поскользнулся герой Юрия Никулина, после этого он очнулся в гипсе. Чувствовалось, что, если он этого не выяснит, наша поездка окажется плохой. Потому я ткнул пальцем на один из в особенности крутых спусков и объявил: «Тут». А сам поразмыслил: почему до сего времени никто не додумался прибить памятную табличку в честь этого действия? Представьте, сколько бы тут толпилось туристов из государств СНГ, щелкая затворами камер!
Зато по кулинарной части гостям полный простор. Ресторанов, кафе и кафешек в Баку уйма. Наименования у их самые различные: от новомодных «Релакса» либо «Оскара» ( привет из Голливуда!) до очевидных «жемчужин». Но друзья в большинстве случаев водили нас по каким-то известным только им местам, скажем, на поселок Монтина, в ничем не приметную хибару, где для прохлады древесные полы окатывали из ведер прохладной водой. Зато какая там была пища! Горы разноцветной зелени, которую так смачно есть со свежайшей брынзой; люля в лаваше; cочный, готовый прыснуть в 1-ый подставленный рот шашлык; золотистая осетрина. Все только-только с углей и для запаха обложено кусками айвы. А в заключение — гатык: прохладная кисло-молочная жидкость, сдобренная пряными травками. Подают ее в больших фужерах, в которые принято разливать шампанское.
На прощание мы побывали в новеньком ресторанчике, открывшемся на террасах Баилова, прямо под балконом дома, из которого мы уезжали в 70-е годы в Москву. Из почтения к гостям владелец пришел поинтересоваться, как мы себя ощущаем. Звали его Адалят, что в переводе значит «справедливость». Это подвигло меня на тост. Я произнес, что в первый раз сижу за столом со Справедливостью и чувствую себя отлично. Пусть же она будет нескончаемым спутником нашей жизни, куда бы ни забрасывала судьба! Вот такое максималистское требование. Так как к тому времени мы отведали кое-что покрепче гатыка, тост был встречен с энтузиазмом, и мы выпили стоя. Непьющий Алеша с губками, немного перемазанными нар-шарабом, тоже встал и чокался с нами фужером с зеленоватой водичкой «Тархун».
А я радовался, что не остался в отеле, хотя был соблазн после денька, заполненного морем и солнцем, отдохнуть в холодном номере. Школьный друг отпрыска, которого я знал еще мальчиком, заехал за нами и ожидал в холле. Я выслал к нему младшее поколение, а сам прилег с книгой. НБаку. Ностальгическое путешествиео не тут-то было! Отпрыск позвонил по телефону и произнес: «Спускайся, Вячик желает тебя обнять». Я засмеялся и пошел к лестнице. На меня как будто пахнуло южным теплом и душевностью, от которой я успел отвыкнуть…
Наша немного разомлевшая компания посиживала за столиком в ожидании чая, а понизу пыхтели невидимые за деревьями автобусы, взбиравшиеся на Баиловский склон. И мне вспомнилось, как в военную пору мы мальчишками скатывались по нему на коньке, обгоняя дребезжавшие трамваи. Конкретно на коньке — в одном экземпляре, что будет тяжело разъяснить Алеше. Мы тогда не подозревали, что коньков, далеких протцов сегодняшних роликов, должна быть пара. Один и тот, бог знает, сколько стоил, да, в общем-то, нам его полностью хватало. Конек на правой ноге, левой разгоняешься, а позже приседаешь, выбросив пистолетом освободившуюся конечность, и мчишься с нарастающей скоростью.
Это было достаточно опасное занятие. В самом низу спуск пересекался с Краснофлотской улицей, и, зазевавшись, можно было выкатиться прямо под колеса автомобиля. Но в этом и заключалась жутковатая сладость риска.
Баилов был районом военным: в самом центре его размещался штаб Каспийской флотилии. А на склоне, ведшем к морю, посреди дурманно пахнувших кустов олеандр были вырыты траншеи. Числилось, что это изготовлено на случай фашистского десанта. Летом 1942 года немцы были совершенно близко от Баку — они дошли до Моздока. Овладение нефтяными источниками Апшерона гитлеровское командование объявило наиблежайшей задачей. А генерал-полковник Клейст, возглавивший группу армий «А», поклялся, что выпьет в Баку бокал за здоровье фюрера.
Гитлер проявлял особенный энтузиазм не только лишь к нефтяным богатствам нашего городка, поставлявшего фронту 90 процентов горючего, да и к самому Каспию. Позднее я вызнал, что он даже подобрал адмирала для управления боевыми действиями в этом бассейне. Военные корабли предполагалось подвезти по стальной дороге. Но Сталинград убил эту прекрасную мечту.

Валерий Джалагония

Аналогичный товар: Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.
По материалам: http://goodbizidea.ru/

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.